Лорен Хендерсон - Земляничная тату

Стэнли выглядел шокированным.

– Нет-нет, что вы! Пистолет совсем ни к чему. Это всего лишь досадная случайность. В парке, знаете ли, вечером всякое бывает.

– А как насчет мазни в галерее? – холодно спросил Лоренс. – Тоже досадная случайность? И за скульптуры Сэм нам не надо опасаться?

– Мы усилим меры безопасности. Ты же знаешь, Лоренс!

Стэнли расцвел в лучезарной улыбке и обеими руками пригладил волосы. Те сразу заблестели от жира. Шелковый галстук Стэнли был усеян веселенькими кисточками, которые приятно оттеняли унылый темно-серый костюм, полированные ботинки на маленьких пухлых ножках отливали глянцевой чернотой, словно пара огромных жуков. Рядом со Стэнли Лоренс выглядел настоящим оборванцем. Я обратила внимание на его покрасневшие глаза.

– Ну что ж, я должен идти! – воскликнул Стэнли. – Так много дел. Au revoir[19].

Он одарил меня улыбкой, демонстрируя идеально ровные коронки во рту, и поспешил к лестнице. Лоренс язвительно улыбнулся ему вслед.

– Au revoir, – передразнил он. – Одно из четырех французских выражений, известных Стэнли.

– А остальные какие?

– Bonjour, mais oui и encore du vin[20]! – выпалил Лоренс, снимая очки, чтобы их протереть.

– Неплохой выговор, – похвалила я.

– Подростком я учился в Париже. Мой отец дипломат, – лаконично ответил он. – Ты по-прежнему хочешь кофе?

– Только гляну газету.

Я пробежала глазами статью про Кейт. Сплошь похвальба об успехах борьбы с правонарушениями. Центральный парк нынче стал гораздо безопаснее, а число убийств в Нью-Йорке за последние несколько лет снизилось кардинально. В свете всех этих цифр случай с Кейт выглядел мелким исключением из правил. Цитировались слова Кэрол о том, что эта трагедия всех потрясла, что Кейт была замечательным человеком и ценным работником. В центре странице поместили большую фотографию: лицо в водопаде кудряшек, открытая и уверенная улыбка. Полиция ведет расследование. О том, что галерею разрисовали, упоминалось, но как-то вскользь. Возможно, боялись, что владельцы «Бергман Ла Туш» подадут в суд.

– Про татуировку Кейт ничего не сказано, – сказала я, возвращая Сюзанне газету.

Сзади раздался грохот. Лоренс уронил очки.

– Как ты узнала о татуировке? – спросила Сюзанна.

Лоренс с грацией цапли нагнулся за очками. Без них его лицо выглядело обнаженным и беззащитным, точно у растерянного ребенка.

– Дон рассказал.

Недовольное хмыканье Сюзанны перекрыл вопль Лоренса:

– Татуировка! Вот черт! Неужто не понимаешь, Сюз? Там же была земляника!

– Ну и что?

– Земляничная поляна, – нетерпеливо сказал Лоренс.

– Бог мой… – Сюзанна замерла. – Думаешь, специально? В смысле, что ее убили именно там?

– Кто знал о татуировке? – быстро спросила я.

Сюзанна обернулась.

– Да почти все в галерее. За исключением, может, Кэрол и Стэнли. Кейт хвасталась направо и налево. А Дон наверняка даже видел, потому что… – Она затихла. – Господи, только бы никто из ее знакомых не сообщил об этом в газеты.

– Какие там знакомые. О вскрытии ты подумала? – неумолимо спросил Лоренс.

– О, боже…

– Значит, тебе сказал Дон? – повернулся ко мне Лоренс. – Люди, наверное, вообще много чего тебе рассказывают, да?

– Я ведь мать-исповедница, – отшутилась я.

– Ну да…

– Или же ты просто задаешь правильные вопросы.

Я почувствовала себя неуютно. Подняла глаза и наткнулась на колючий взгляд Сюзанны.

– А ты много вопросов задаешь…

Это было не утверждение; в ее словах сквозил вопрос. Требовавший ответа.

– Разве? – пробормотала я, надеясь отвлечь ее внимание.

– Да, – отрезала Сюзанна.

Я пожала плечами.

– Просто пытаюсь разобраться что к чему. А ты бы не стала на моем месте?

Теперь пришел ее черед пожимать плечами – и должна признать, у Сюзанны это получилось гораздо выразительнее: давало знать галльское происхождение.

– Ладно, – сказала она и отвернулась.

Это был знак, что мне пора убираться восвояси, – далеко не дружеский знак. По-видимому, я наступила Сюзанне на мозоль. Что ж, если так, то не мне ее винить за такое поведение. Туфли из змеиной кожи, небось, стоили целое состояние.

– Такое чувство, будто жизнь колошматит меня со всех сторон, – пожаловалась я Лоренсу.

Он привел меня в маленькое кафе неподалеку от галереи. Взгромоздясь на высокие табуреты у окна, мы смотрели на причудливо одетых прохожих. Я расправлялась с банановым творожным пудингом – редко ела в своей жизни что-либо вкуснее – и запивала горячим фруктовым пуншем, почти столь же восхитительным, как и пудинг. Лоренс, похоже, не находил в этом заведении ничего выдающегося. В отношении еды нью-йоркцы донельзя избалованы.

– У меня тоже, – мрачно согласился Лоренс. Он то и дело снимал очки и принимался тереть глаза. – Несколько дней назад ты сказала очень верные слова. Мы словно на «американских горках». Только чувствую, что мы летим вниз, как Стэнли или кто-нибудь вдруг начинает нести полнейшую чушь. И я уже не знаю, плакать или смеяться.

– Вчера, – поправила я. – Я это сказала вчера.

– Господи Иисусе. Неужели? А кажется, прошла целая неделя. Телефоны звонят не переставая, Кэрол сходит с ума, пытаясь за всем уследить… а сегодня ей приспичило в Вашингтон умотать…

– Ты имел право отлучиться?

– Ни под каким видом, – признался он. – Но мне нужна передышка.

Лоренс вздохнул. Он нравился мне все больше и больше.

– Наверное, думаешь, что напоролась на кучу психов. Насчет Сюзанны не беспокойся. Вполне естественно, что ты задаешь вопросы. Да я на твоем месте уже бы в суд подал за нанесение душевной травмы.

Я пожала плечами.

– Мне не привыкать к психам.

– Заснуть не могу, – скорбно сказал Лоренс. – А теперь еще эта татуировка! Вот и говори после этого о жутких совпадениях! А может и не совпадение? Не могу решить, что лучше. Впрочем, нет, лучше совпадение. Иначе выходит, что убийца – не случайный маньяк, а знакомый… Или пусть лучше знакомый? В смысле, кого бы Кейт предпочла?

– Лоренс, если ты будешь продолжать тереть глаза, они вылезут у тебя на затылке, – заметила я.

Он обратил на меня мутный взгляд и нехотя опустил руки.

– Саднят, не переставая.

– Ничего странного. Видел бы ты, какие они воспаленные. Ты похож на немецкую овчарку, страдающую похмельем.

Лоренс скривился и надел очки.

– Без них я слеп как крот. Хотя знаешь, сейчас даже хорошо ничего не видеть. Все превратилось в большое пушистое облако.