Джулия Ортолон - Не соблазняй меня

Заметив Эйдриана, Джеки остановилась в замешательстве. Он, стараясь выглядеть как можно более небрежно, облокотился на леер, ожидая, когда она к нему присоединится. Сунув руки в карманы бушлата, Джеки направилась к нему, но затем остановилась, немного расставив ноги, словно готовилась к схватке. Эйдриан ждал удара.

— Добрый вечер, — поздоровалась Джеки без выражения.

— Добрый вечер, — осторожно ответил Эйдриан. Поскольку Джеки больше ничего не сказала, он посмотрел на небо. — Хорошая ночь.

— А? — Джеки тоже задрача голову. — Ах да! Действительно хорошая.

Не опуская голову, Эйдриан скосил глаза в сторону, пытаясь разглядеть выражение ее лица. Джеки тоже, как и он, сделала вид, будто смотрит на звезды, и ее лицо немного омрачилось. Наконец она вздохнула, шагнула к лееру и, ухватившись за него обеими руками, уставилась на темные волны, плескавшиеся за бортом.

— Слушай, насчет того… ну, в твоей каюте… — Джеки откашлялась. — Прости меня за то, что я там тебе наговорила.

— Ничего, ничего. Я понимаю, что…

— Подожди, не перебивай меня. — Джеки недовольно посмотрела на него. — Я не умею извиняться, поэтому будет лучше, если я скажу тебе все сразу, одним махом.

Заметив ее решительно сжатые челюсти, которые так не вязались с отражавшейся в ее глазах неуверенностью, Эйдриан подавил улыбку. Ему хотелось обнять ее, сказать, что ему не нужно от нее никаких извинений, но вместо этого только сделал вид, что внимательно ее слушает.

— Хорошо. — Она повернула голову и хмуро уставилась глазами ему в грудь. — Так о чем это я? Ах да!.. — Она сделала глубокий вдох и с энтузиазмом приступила к заранее заготовленной речи: — Когда я не в себе, то, по словам Тая, сначала говорю, а потом думаю. И он, конечно, прав. Все, что я сегодня тебе наговорила, несправедливо. То есть не совсем справедливо. На самом деле ни о каком неуважительном отношении ко мне с твоей стороны речи нет, но ты действительно получаешь удовольствие, приводя меня в смущение. Этого ты отрицать не можешь. — Джеки постепенно распалялась, придавая голосу большую уверенность. — А что до поцелуя, ты должен признать сам, что тут ты зашел слишком далеко…

— Что-то я никак не пойму, ты извиняешься или делаешь мне выговор?

— Погоди, сейчас и до выговора дело дойдет, — рявкнула Джеки, а потом сокрушенно вздохнула. — Ну вот! Говорила же: я не умею извиняться.

— Говорила. — Прислоняясь к поручням, Эйдриан опустился чуть пониже, чтобы лучше видеть ее лицо. На щеках Джеки играли отблески звезд, делая ее ресницы еще более густыми и темными. — Не волнуйся, не торопись.

Джеки сдвинула брови.

— Я опять потеряла мысль.

— Может, помочь?

Джеки подозрительно на него посмотрела.

— «Прости меня, Эйдриан, — начал он, — за то, что я поступила не менее глупо, чем ты, ответив на твой поцелуй, и тем самым чуть не лишила тебя разума. А все из-за того, что ты, похоже, мужик о-го-го и мне доставляет удовольствие возбуждать тебя, но, по-моему, нам обоим, если мы хотим остаться друзьями, лучше забыть об этом».

Джеки чуть не поперхнулась.

— «Мужик о-го-го»?

— Постой, ты еще не закончила.

— Не закончила? О! Интересно, интересно, прямо не терпится услышать, что я еще могу сказать после всего этого. — Ее смех немного приободрил Эйдриана.

— «Я думаю, ты один из самых сексуальных мужчин в мире…»

— Ну и самомнение у тебя!

— «…и я день и ночь мечтаю о тебе…»

— Это ты обо мне мечтаешь, забыл, что ли?

— «…но я также ценю и то другое, что мы имеем. — Эйдриан посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что, видишь ли, я действительно уважаю тебя так же, как, надеюсь, ты уважаешь меня».

Джеки сразу же как-то поникла.

— Да, это правда.

— «Мне было приятно поддерживать все это время с тобой дружеские отношения, а теперь мне еще более приятно сознавать, чтомы оба от нашего знакомства получим финансовую выгоду».

— Это точно.

— «Поэтому прости меня за все, что я, возможно, сделала, чтобы поставить под удар нашу дружбу».

Джеки с благодарностью в глазах посмотрела на Эйдриана.

— Да. Именно это я и хотела сказать.

— Вот и хорошо. — Эйдриан выпрямился и протянул ей руку. — Мной извинения приняты. И тобой, надеюсь, тоже.

— Спасибо. — Джеки крепко пожала его руку. От боли, которая поползла вверх по предплечью, Эйдриан поморщился.

— Что такое? — Джеки опустила глаза и, взяв его ладонь обеими руками, стала рассматривать ее на свету, падавшем из штурманской рубки.

— Ничего страшного, — заверил Эйдриан, но поздно: Джеки уже заметила на его ладони полоску содранной кожи. — Просто слегка натер канатом.

— Слегка? — Джеки сделала большие глаза. — Господи! Вот все вы такие! Упрямые, как не знаю кто, никогда не признаетесь, что вам больно.

— В отличие от некоторых, знакомых мне женщин, которые ну просто и понятия не имеют о том, что такое упрямство.

— Пойдем, буду тебя лечить.

— Снимешь боль поцелуем? — Джеки нахмурилась.

— Ты вроде сказал, что не будешь больше со мной заигрывать.

— Может, ты не заметила, но я по отношению к тебе всю вторую половину дня вел себя абсолютно безупречно, и мы оба убедились, как это полезно для дела. Я решил, что так будет лучше.

— Какой же ты все-таки испорченный тип! Чтобы я поцеловала твою болячку? Да никогда! На это даже не рассчитывай, забудь. Но я с удовольствием уронила бы тебе якорь на ногу, чтобы ты немного отвлекся от своих мыслей.

— Боже мой, как же мне нравится, когда ты говоришь грубости!

— Атебе понравится, когда я залью твою рану антисептиком?

— Будь покойна, душа моя.

Глава 14

— Проходи, чувствуй себя как дома, — сказала Джеки, приглашая Эйдриана к себе в каюту. Она сняла бушлат и, повесив его на крючок, щелкнула выключателем. Медная арматура на стенах, ярко засияв, моментально ожила, и помещение наполнилось мягким золотистым светом. — Сейчас, я достану аптечку.

Эйдриан, оглядевшись, застыл на месте. Он уже бывал в этой каюте прежде, в ночь «Бала пиратов», когда с Рори случился очередной приступ паники. Тогда Джеки заметила, что с Рори не все в порядке, и предложила им свою каюту. Свет в ту ночь здесь, правда, не горел, а Эйдриан был полностью сосредоточен на Рори, словом, на окружающую обстановку он тогда не обратил внимания. И, тем не менее, что-то, наверное, независимо от него все же отпечаталось в его сознании, потому что эта каюта, как теперь оказалось, в точности совпадала с той каютой из его фантазий, где он представлял себя привязанным к кровати перед Джеки, стоявшей над ним в пиратских сапогах: шторы с фестонами и золотыми кистями, деревянная обшивка.