Александер Виктория - Ее высочество, моя жена

– Тогда, полагаю, я должна сознаться.

Мэтью с облегчением выдохнул.

– Между моей семьей и королевским домом есть отдаленное родство. Полагаю, со стороны отца. – Она не обратила внимания на то, как вспыхнули глаза Мэтта. – По правде говоря, это одна из причин, по которой я хочу написать историю Софии. Ужасная несправедливость позволить наследной принцессе, у которой хватило мужества забрать ребенка и покинуть страну, не имея смены белья, затеряться в безвестности. Я хочу знать о ней все. Она была с вами откровенна? Рассказывала о своем прошлом? О своих страха и надеждах? – Татьяна наклонилась ближе в пожилой даме. – Я хочу знать, откуда она пришла и с кем говорила. Гуляла ли она, каталась ли верхом по утрам? Хочу увидеть то, что видела она, даже ту комнату, в которой она жила. Честно признаться, я считаю это, – она подняла голову, голос зазвенел в огромной комнате, – священным долгом.

Мэтью фыркнул.

Татьяна бросила на него угрожающий взгляд, и он запнулся, откашлялся и схватился за бокал коньяка. Отпил глоток и судорожно задышал.

– Прошу прощения, – он задыхался. – Что-то в горло попало.

– Надо благодарить небо, что вы не умерли от удушья, – намеренно ласково сказала Татьяна.

– Полагаю, судьба хранит меня для чего-то гораздо более болезненного, – пробормотал он и осушил бокал.

– Остается только надеяться, – улыбнулась Татьяна.

– Судьба вернула вас домой, – твердо произнесла герцогиня. – Сколько времени вы уже не были в Уэстон-Мэнор, Мэтью?

Мэтт казался печальным.

– Около десяти лет.

– И все это время вы были слишком заняты, чтобы написать? – Герцогиня смерила его обвиняющим взглядом. – Мой дорогой мальчик, нельзя быть слишком занятым, чтобы не найти время на семью. В конце концов, единственные люди, на которых в жизни можно рассчитывать, это те, с кем связан узами крови, брака или, если повезет, дружбы.

Мэтью глубоко втянул в себя воздух и медленно кивнул.

– И поскольку Уэстон-Мэнор меньше чем в дне пути отсюда, к тому же, если учесть миссию вашей жены, это прекрасная возможность для вас восстановить эти связи.

– Дом твоей семьи так близко? – удивилась Татьяна. – Ее светлость права. Такой шанс нельзя упускать.

– Придется. – Голос Мэтта был тверд. – Ты многого не знаешь о моих отношениях с родственниками.

– Чепуха, – фыркнула вдовствующая герцогиня, являя поведение, нехарактерное для леди. – Думаю, вы будете шокированы, узнав, как много мне известно. Пожилые дамы только и убивают время на сплетни и любопытство. О жизни тех, с кем сводила меня судьба, мне известно очень много, поскольку я считаю своим долгом знать это. Я знаю о вашей дикой юности, знаю о несчастье, которое встало между вами и вашим отцом и вынудило вас уехать. Более того, мне известно, – в отличие от вас, я уверена, – что к концу жизни он маркиз очень сожалел о своих поступках.

– Неужели? – тихо произнес Мэтью.

– Да. А ваши братья были бы счастливы снова приветствовать вас дома. – Герцогиня сочувственно вздохнула. – Сколько вам лет, Мэтью? Двадцать шесть?

Он кивнул.

– Вы обладаете невероятным богатством: впереди у вас еще целая жизнь. Не тратьте ее понапрасну. – Она покачала головой. – Не доживите до моих лет, сожалея и не имея времени, чтобы все исправить. Отправляйтесь домой, Мэтью.

– Я… – Он вздохнул, признавая поражение. – Я подумаю об этом.

– Вы о чем-то сожалеете, ваша светлость? – не подумав, спросила Татьяна.

Герцогиня вздернула бровь.

– Моя дорогая юная леди, это самый дерзкий вопрос из всех.

Татьяна залилась румянцем.

– Прошу прощения. Я не…

– Не извиняйтесь, – рассмеялась леди Роксборо. – Мне нравится дерзость. Что до сожалений… – Она сложила руки на коленях и задумалась. – За прожитые годы я встречала женщин, которые сожалели о том, что им не подвластно. Они хотели власти и могущества, в котором им было отказано, потому что они родились женщинами. Но я обнаружила, что во многом сила женщин превосходит силу мужчин. – Она печально улыбнулась Мэтту. – Прошу прощения, милорд, я знаю, как это, должно быть, шокировало вас.

– Ничуть, – рассмеялся Мэтью. – Признаюсь, я ожидал этого от вас, мэм.

– Разумеется, – чинно ответила герцогиня и продолжала: – Это незримая сила, незримое влияние, и мудрая женщина действует осторожно. Мои сожаления не относятся к тому, что было не в моей власти. Но к тому, что было мне подвластно… – Она надолго притихла. – Есть пути, которыми я не прошла, выбор, который не совершила, и я сожалела об этом, когда была моложе. Но с течением времени я поняла, что мои пути и мой выбор были самыми правильными. Так что нет, дорогая леди Мэтью, на самом деле я ни о чем не сожалею. А вы? Хотя вы слишком молоды, чтобы о чем-то сожалеть.

– Но я сожалею. – Татьяна не знала, была ли причиной доброта старушки или тот факт, что она еще никогда не говорила по душам с женщиной гораздо более опытной, но слова вырвались сами собой. – Я сожалею, что провела столько времени, делая то, чего от меня ожидали. Это толкнуло меня на кошмарный брак с человеком, которому нельзя доверять, и которому было плевать на меня.

На лице герцогини отразилось изумление.

– О, я говорю не о лорде Мэтью, – поспешно сказала Татьяна. – Я уже была замужем, моя семья устроила этот брак. Я сожалею, что мне не хватило ни храбрости, ни сил, чтобы взять судьбу в свои руки. Сожалею, что не разглядела, как из-за моей жизненной позиции у мужа появились недостатки.

– Боже, – промолвила герцогиня. В ее голубых глазах горел неподдельный интерес. – Иногда это такое благословение – рассказать о вещах, о которых не принято говорить вслух. – Она накрыла ладонью руку Татьяны. – Продолжайте, дорогая.

Глаза Мэтью расширились, и он уже открыл рот, словно собираясь протестовать, затем закрыл и уставился на жену с удивлением и интересом человека, который смотрит на горящий дом или кораблекрушение и бессилен что-либо сделать, чтобы предотвратить катастрофу.

– Что ж, я продолжу, – Татьяна распрямила плечи. – Я сожалею о тех моментах моей жизни, которые сделали меня подозрительной и лишили возможности полностью доверять людям, которым можно доверять. Я сожалею о некоторых решениях, принятых разумом, а не сердцем, даже если они и оказывались правильными. Всегда. Сожалею, что страх не дает мне сделать то, что надо было сделать много лет назад. И… и… – Она откинулась на спинку дивана и глубоко вздохнула. – Полагаю, это все.

– Довольно, – пробормотал Мэтью.

– Признаюсь, было довольно впечатляюще, – понимающе улыбнулась герцогиня. – Теперь вам лучше, не так ли, моя дорогая?

– Да, на самом деле лучше. – Татьяну с детства учили ни при каких обстоятельствах не показывать своих мыслей и чувств. Теперь ее охватило свежее чистое ощущение свободы и облегчения. Она улыбнулась герцогине. – По правде говоря, мне давно не было так хорошо.