Линда Ховард - Рискуя и любя

Такси остановилось возле террасы «Кафе Марли» без двух минут час, и Ниема вышла из машины с огромным пакетом покупок. Она осмотрелась вокруг, и ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы ее ждал в кафе Джон, а не Ронсар. «Нет, хватит», — приказала она себе. Надо сосредоточиться на работе и перестать думать о Джоне и совместных походах в ресторан на ленч, обед, ужин и…

— Ну вот, опять, — пробормотала она себе под нос. Отбросив в сторону эти мысли, Ниема вошла в кафе, и к ней тотчас подбежал официант. Не успела она произнести «месье Ронсар», как ее сразу же проводили к столику.

Ронсар уже был там и с улыбкой поднялся ей навстречу. Он взял ее руку и поднес к губам, потом усадил в кресло рядом с собой, а не напротив.

— Вы выглядите сегодня еще лучше, чем вчера.

— Благодарю вас. — На ней было классическое красное платье и жемчужное колье. Если у него наметанный глаз (а так, похоже, и есть), он непременно заметит стиль и качество Шанель. Она окинула взглядом помещение. Стеклянные стены отделяли кафе от сокровищ Лувра.

— Вы прямо сияете. Я смотрю, вы стали жертвой рекламы французских товаров, — добавил он и многозначительно кивнул, указывая на огромный пакет.

— Женщине не помешает иметь лишнюю пару туфель.

— Неужели? И сколько же у вас пар?

— Для меня недостаточно, — уверенно заявила она, и он рассмеялся.

Сегодня его волосы были сколоты круглой золотой пряжкой. Но хотя вместо смокинга он надел брюки и льняной пиджак и укротил свою львиную гриву, все женщины в кафе не сводили с него глаз, как и вчера на балу. Его экзотическая яркая внешность невольно притягивала к себе восхищенные взгляды.

Зло должно непременно проявляться на лице, подумалось Ниеме. Оно искажает и уродует черты или еще как-то заявляет о своем присутствии. Но если Ронсар представлял собой воплощенное зло, она до сих пор не обнаружила никаких признаков, подтверждающих этот факт. Пока он был исключительно любезен, обаятелен, непритворно внимателен к ней.

— Итак, — произнес он, откинувшись на спинку кресла, — ответьте мне: мадам Терио снова пыталась настроить вас против меня?

— Конечно. Элеонора всегда заботится обо мне.

— Она считает, что я представляю для вас опасность?

— Она считает, что вы пренеприятный тип.

Ее откровенный ответ застал его врасплох — он вздернул брови и громко расхохотался.

— Тогда почему вы здесь? Обожаете рисковать или надеетесь наставить грешника на путь истины?

— Ни то ни другое. — Она прямо посмотрела ему в лицо огромными черными глазами. — Мне кажется, вы могли бы измениться в лучшую сторону, но не в моей власти совершить эту перемену. И вы не представляете для меня никакой опасности.

— Я несказанно оскорблен, — пробормотал он. — Мне бы хотелось, чтобы вы опасались моих чар. Наверное, вы слишком сильно его любили.

— Больше, чем я могу выразить.

— А какой он был?

Улыбка тронула ее губы.

— Он был… в чем-то он был не похож на других, а в чем-то был как все. Когда он брился, то гримасничал перед зеркалом; переодеваясь, бросал одежду прямо на пол. Обожал парусный спорт, летал на собственном самолете, регулярно сдавал кровь на донорском пункте и участвовал в выборах. Мы ссорились и мирились и строили планы на будущее, как все семейные пары.

— Он был счастливым человеком — вы его любили.

— Это я была счастлива с ним. А вы? Вы были женаты?

— Нет, мне повезло меньше. — Он пожал плечами. — Может, когда-нибудь и решусь на этот ответственный шаг. — Но по его тону было ясно, что скорее солнце взойдет на западе, чем он добровольно себя закабалит.

— Вряд ли ваша дурная репутация отпугивает от вас потенциальных претенденток на роль мадам Ронсар, — поддразнила она. — Все женщины в этом кафе буквально пожирают вас глазами.

Он даже не оглянулся, чтобы проверить истинность ее слов, хотя так сделал бы на его месте любой другой мужчина.

— Если я до сих пор не женат, так только потому, что я сам этого не хочу. Вчера вечером я задумался о том, что мне никогда не приходилось чувствовать то, что вы чувствовали и до сих пор чувствуете к своему мужу. С одной стороны, я был бы рад кого-нибудь так сильно полюбить, а с другой — я доволен тем, что эта чаша меня миновала. Но зачем я вам все это говорю? — добавил он с досадой в голосе. — Рассказывать вам, что я не способен на самоотверженную любовь, — не самый лучший способ убедить вас закрутить со мной роман.

Ниема рассмеялась.

— Успокойтесь, — посоветовала она, похлопав его по руке. — Роман в любом случае не значится на повестке дня.

Он ухмыльнулся:

— А мне бы хотелось, чтобы он значился. Она покачала головой и усмехнулась:

— Нет, это невозможно. Я могу предложить вам только дружбу.

— В таком случае я почту за честь стать вашим другом. И тем не менее я не теряю надежды, — добавил он и лукаво ей подмигнул.

Вечером того же дня Ронсар снова пересмотрел бумаги, которые Кара прислала ему по факсу. Он уже читал их, а теперь изучил более тщательно. Ничего подозрительного на Ниему Джемисон обнаружено не было. Она действительно является уроженкой Нью-Гемпшира, посещала элитный женский колледж, вышла замуж в двадцать четыре года и овдовела в двадцать восемь. Ее муж погиб в катастрофе на яхте. Их несколько раз упомянули на страницах светской хроники как «самую нежную и любящую пару». Похоже, она и в самом деле та, за кого себя выдает.

Ему нравилась Ниема Джемисон. Нравилась ее удивительная прямота без намека на язвительность. Ему импонировало даже ее полное равнодушие к его чарам соблазнителя. Он по-прежнему хотел с ней переспать, но с ее стороны не встречал ответных шагов. Она посидела с ним в кафе, а потом взяла такси и поехала в посольство, ни словом не намекнув на то, что желала бы встретиться с ним вновь, что, в свою очередь, еще больше подогрело его интерес. Он снова попытался пригласить ее на обед, но она мягко отклонила его приглашение. Он продолжал настаивать, и она согласилась на очередной ленч.

Зазвонил телефон — его внутренняя линия, — и он рассеянно произнес в трубку:

— Ронсар.

Это была Кара.

— Вам звонил Эрнст Моррель.

Ронсар поджал губы. Он не любил Морреля и не доверял ему. Хотя по делам бизнеса ему часто приходилось контактировать с фанатиками, сумасшедшими и убийцами, Моррель из всех них был самой зловещей фигурой. Он являлся главой одной из самых опасных террористических организаций, использовавших бомбы. Его люди подложили взрывчатку в больницу в Германии в знак протеста против объединения Германии с Соединенными Штатами в борьбе с Ираком, в результате чего погибло шесть пациентов.

— Что ему нужно?