Доминика - Эмилия Марр

в стену посильнее, схватил мои руки и поднял их над головой, закрепив в этом положении одной своей рукой. И начал целовать меня. Жадно, грубо, страстно. Выбивая все мысли из головы и оставляя лишь желание быть с ним, быть его женщиной…

Я почувствовала, как вторая его рука поднялась по внутренней стороне бедра, а потом и вовсе залезла ко мне в трусики.

Хотела воспротивиться такому наглому, но все же желанному проникновению, на что Макс оторвался от моих губ и «пошел в наступление»: начал целовать мое ушко, дышать в него. Мои ноги сразу стали ватными. Непроизвольный стон вырвался прежде, чем я смогла его подавить. Два его пальца раскрыли мои половые губы, а третий заскользил вверх-вниз, едва задевая клитор.

Я еле сдерживала желание раздвинуть ноги пошире, чтобы продолжить более откровенную ласку.

– Да ты уже мокрая. Ты меня хочешь, именно меня. Вспомни то ощущение, когда тебя трогает другой мужчина, и поймешь, что вот это, – надавил на клитор сильнее и потерся об него ритмичнее, – и не только, ты получала от меня и хочешь продолжить только со мной.

Мое возбужденное состояние, горящие глаза и прерывистое дыхание подтверждали его слова. Да, я хотела, хотела большего и именно с Максом. Даже сейчас, в этом коридоре, я готова была для этого. А Макс, как будто услышал мои мысли:

– Я не хочу опускать наши отношения до коридора этого паршивого клуба. Я не возьму тебя тут. Только не здесь. Но мы обязательно продолжим, я тебе обещаю. А сейчас давай вернемся в зал, пока нас не хватились. И запомни – максимум месяц. Просто подожди.

Отстранился от меня, быстро поцеловал в губы и ушел.

А я так и осталась стоять. «И что это было?! А самое главное – что теперь мне делать?»

Когда вернулась в зал, за столом оставались только девочки и Валентин. Куда все так быстро подевались, я не стала спрашивать. Мы просто собрались и уехали домой.

Осталась ночевать у девочек. На душе стало немного спокойнее после слов Макса. Я верила ему. Не знаю почему, но верила. А также понимала, что будет очень больно, если все окажется ложью.

На выходных вышла на работу, а также написала заявление на отпуск за свой счет. Не хочу пересекаться с Аллой. Слишком слабой себя чувствую. Надеюсь, что через месяц Макс на самом деле мне все объяснит и я пойму и приму его объяснения.

А пока я решила поехать к отцу. Мама была не очень рада моему решению. Но я не могла находиться в городе, где в любой момент рисковала столкнуться с Аллой и Максом или Марком, который хотел продолжить наше общение более близко. А я не хотела, не из-за Максимилиана, а потому что ничего не чувствовала к нему. К чему продолжать, если нет чувств?! Обманывать я не хотела, давать надежду – тем более.

Папа все так же работал начальником. Следил за собой, оставаясь таким же красивым и стройным. Постоянной женщины у него так и не появилось. Я этому была рада. Не уверена, что смогла бы находиться в одном доме с чужим человеком. Папа тоже взял отпуск, и мы с ним по новой строили доверительные отношения.

Через день созванивались с девчонками, они рассказали, что видели Алексея (Леху) в городе. Он даже не поздоровался. Был серьезен, а еще с синяком под глазом. И это, на их взгляд, было очень комично.

С Аллой они больше не общались. И вообще, на работе творилось черти что, продаж становилось все меньше, и девчонки переживали, как бы не было сокращений. Я тоже немного переживала по этому поводу, но так как уже имела стаж чуть более трех лет, боялась меньше.

Я немного успокоилась. Длительные прогулки на свежем воздухе, общение с отцом и его многочисленными родственниками хорошо отвлекали от проблем и мыслей о Максе. Иногда я видела сны, где у нас с ним все хорошо. Мы целовались, гуляли, плавали в пруду, ловили рыбу.

Где-то за неделю до окончания срока, данного Максу, ко мне приехал Марк. Я была в шоке, когда встретила его на улице недалеко от дома отца. Как он меня нашел, он отказался признаваться. Но зато поведал последние новости о том, что Макс и Алла объявили о помолвке официально и через месяц у них будет свадьба. Дальше он что-то говорил, что хочет, чтобы я с ним уехала в Ставрополь или в любой другой город, который сама выберу, лишь бы была с ним. Что у него достаточно денег, чтобы начать бизнес в любом другом населенном пункте. Но я уже ничего не слышала. Все его слова звучали фоном к звуку разбитого сердца, любви и надежд. Все покатилось в бездну, откуда нет выхода.

Я не помню, как рассталась с Марком, как пришла домой, как позвонила маме и попросила прощения за все слова, которые я ей наговорила, когда отец решил нас бросить. Наверное, она поняла, что у меня что-то случилось, потому что она их мне вернула обратно. И, наверное, это правильный толчок, который был мне нужен. Потому что после я набрала Лайму, подругу, с которой дружила во время учебы. Она на тот момент находилась в Москве, но собиралась к бабушке в Латвию. Я попросилась поехать с ней. Солнце и море мне сейчас не помешают. Только уехав отсюда, я выдержу ту боль, которая на меня обрушилась после предательства Макса.

В аэропорту Минеральных Вод меня остановили сотрудники полиции. Вызвали по громкой связи. Я не понимала, что случилось, хорошо хоть приехала заранее и надеялась разрешить конфликт до вылета своего рейса.

В панике позвонила отцу и маме. Они обещали приехать как можно скорее и подключить всех знакомых, кто мог как-то оказать мне поддержку. Хорошо, хоть телефон не отобрали. И каково же было мое удивление, когда в комнату временного задержания вошел Кеша.

Я чуть со стула не упала. Обрадовалась сначала, а потом даже не знала, как реагировать, когда узнала, что это по его просьбе меня задержали.

– Ника, надо поговорить.

– О чем? Я не пойму, что тут происходит. Как это ты попросил меня задержать?! Это вообще законно? Кто ты такой? Как тебе это удалось?

Да… он не так прост, как хотел казаться, впрочем, как и все они.

– Макс отправил меня к тебе, чтобы я тебя задержал и все объяснил.

– Объяснил что? Все, что касается Макса меня больше не интересует.

– Ника, я… эм… послушай…

Видеть больше их не могу и не хочу.

– Нет, это ты меня послушай. Помниться, ты сам предостерегал меня от него и Марка. Сказал, чтобы я держалась от них подальше. Так вот,