Заложница мафии (СИ) - Шайлина Ирина

Тащу его снизу, с пола к себе на колени, осматриваю, ощупываю, он так испуган, что даже не сопротивляется.

— Ты цел? — спрашиваю сына. А он не отвечает, хрипит, пытаясь вдохнуть воздух, как я недавно. Только моя паника улеглась, а у ребёнка приступ. — Давид, останови, Серёже плохо!

— Не могу, — жёстко отвечает он. — Поезд не будет ехать вечно.

Давит на газ, мы петляем между каких-то гаражей и бараков, погасив фары на приличной скорости, но меня уже ничто не способно испугать.

— У него ингалятор в кармане, — бросает Давид.

А меня затапливает волна нежности — он и об этом успел подумать. Обшариваю карманы, не нахожу, с ужасом понимаю — потеряли. Серёжа вдыхает воздух все реже, и со все большим усилием, у меня трясутся руки. Давид тормозит в одном из переулков, выходит, молча ищет ингалятор с нами, обшаривает пол. Слышит жёсткое дыхание ребёнка и мрачнеет на глазах.

— Дыши, — говорю сыну. — Мы умеем купировать приступы. Это непросто, но мы сможем.

У него в глазах — паника. Он слишком напуган и преследованием, и стрельбой, а теперь и приступом.

— Пристегнись, — командует Давид. — И ребёнка пристегни, в аптеку поедем.

Послушно выполняю команду, хотя понимаю — нет в этом захолустье круглосуточной аптеки. А навигатор тоже показывает — одна только аптека, и та закрылась вечером. Но я верю в Давида.

До аптеки мы долетаем быстро. Давид и не думает тормозить, напротив, набирает скорость. Я снова кричу, я голос сорву снова. Потому что мы летим прямо в тёмное витринное окно аптеки. Оно с гулким грохотом разбивается, стекло автомобиля давно разбилось, все падает в салон, а мы, корежа стеллажи со всякой ерундой и бадами въезжаем прямо в аптеку. Завывание сигнализации бьёт по ушам.

— Быстро ищи, мы шумим на всю округу, у нас несколько минут.

Я бегу за прилавок. Тут стеллажи пронумерованные в алфавитном порядке. Быстро нахожу нужный, торопливо ищу лекарство, хватаю сразу три пачки. Прямо у кассы целая коробка шприцов. Беру тоже. Оборачиваюсь — Серёжка на руках Давида уже.

— Машине хана. Быстрее, бежим.

И мы бежим. Прямо за зданием аптеки, на земле я делаю Серёже укол. Так — приступ снимется быстрее, у нас нет времени совсем. Аптека продолжает орать сигнализацией, Давид подбирает с земли камень и разбивает окно припаркованной рядом машины. Шум её сигнализации тонет в общем шуме, а потом замолкает. Давид быстро заводит её без ключей и заносит Серёжку внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отъезжаем. По дороге Давид загоняет машину в подворотню и гасит фары. Понимаю почему — к аптеке летит три автомобиля, и что-то мне подсказывает, что это не полиция. Потом мы едем снова. Серёжка дышит все легче, а меня только сейчас накрывает, и я плачу, размазывая слезы по лицу руками, поскуливая, не в силах остановиться.

— Мама, — шепчет Серёжка. — Ну ты чего, мы же спаслись.

В зеркале встречаюсь взглядом с Давидом. Этот сумасшедший мужчина улыбается.

Глава 47

То, что я был мертв официально, развязало руки моим врагам.

В городе меня шлепнут — это факт. По-тихому, а потом заметут следы, и никто концы с концами не соединит.

Несмотря на все мои деньги и связи, сейчас я был в невыигрышной позиции, и как выйти из положения с наименьшими потерями — большой вопрос. А на то, чтобы подумать, времени нет.

Я не мог рисковать Славкой и Сережей. Когда он задыхаться начал, казалось, у самого воздуха нет. Славка паникует, а мне нельзя, хоть и самому страшно было за детскую жизнь. Оказывается, это пиздец.

Оказывается, это так страшно, когда от тебя зависит жизнь маленького беспомощного существа. И ты не можешь облажать, здесь нельзя сохраниться и начать все заново, как в игре.

Останавливаюсь, глушу машину. Напротив заброшенное здание заводов, промзоны, где-то здесь есть и мои угодья, но и там не спрятаться надолго. Надо решать что-то.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Телефон звонит, в бардачке запрятанный, номер есть только у одного человека. Я трубку беру, отвечаю:

— Успел соскучиться, родной?

А Шерхан на том конце хмыкает:

— Не проживу без тебя и пяти минут, — а потом с серьзеным тоном добавляет, — один ты против Гарая не пробьешься, у вас в городе весь личный состав полиции подтянули плюс всех, кто давно на тебя зуб точил.

— Какая честь, — ухмыляюсь, нам обоим не до шуток, но что еще остается? — ничего, сдюжу.

— Мои люди уже подъезжают, я выслал лучших ребят.

— Зря, — башкой мотаю, точно он меня может увидеть, — не хочу, чтобы твоих бойцов положили.

— Ты главное не сдохни раньше времени, — отрезает он, — теперь ты мне будешь должен.

— Сочтемся, — обрываю разговор.

Оборачиваюсь, Славка смотрит на меня, пытается понять по выражению лица, что ждать дальше.

— Хорошие новости есть?

— Одна, — улыбаюсь я, — Шерхан выслал свою маленькую армию горцев, чтобы спасти наши шкуры.

— Будем брать город штурмом? — с серьезным выражением лица спрашивает она. Я подхожу ближе, прижимаю ее к себе, заглядывая в глаза:

— А это хорошая идея, — и думаю о своем.

Пока я для всех мертв, я без защиты. Но стоит мне объявиться… Шестеренки в голове крутятся, складываясь в идею, осталось только реализовать ее.

— Что ты задумал, Давид? — Слава высвобождается из объятий, чтобы заглянуть мне в лицо, — я боюсь.

— Я позабочусь о вас, — целую ее в висок, смотрю на Сережку, что лежит в машине, укрытый моей курткой. После того, как лекарства купировали приступ, он слаб, и я толкаю Мирославу в спину, отправляя назад, к сыну.

Следующий звонок — уже от Анвара, помощника Имрана. Они въезжают в город на разных машинах, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, я понятия не имею, как они собираются провезти с собой оружие, но им это удается.

Час требуется на то, чтобы собраться вместе. С учетом того, что меня ищут повсюду, это невероятное везение, что никого из армии Шерхана не поймали.

Мы стоим в круг, десять человек, вооруженных до зубов, готовых пойти на все, чтобы прорваться и защитить меня и мою семью. План, что созрел в моей голове, похож на самоубийство, но другого нет и не предвидится. Главное — продержаться хотя бы еще один час, а дальше, если все выгорит, Гараю меня не достать.

Кишка тонка, он только втихаря способен действовать, чужими руками.

— Все все поняли? — обвожу взглядом мужчин, на суровых лицах решительное выражение.

— Да, — раздается многоголосый ответ, ребята говорят почти хором.

Расходимся по разным машинам, я возвращаюсь в свою, ту, где меня ждет испуганная Слава и Сережка. Набираю на ходу номер Вовчика. Я знаю, что его пасут и наверняка слушают телефоны, поэтому до последнего не звоню ему. Но сейчас — настало время, пора.

— Это я, — говорю коротко, включая двигатель.

— Вы в городе? — в голосе ни капли удивления, он собран и готов ко всему. Но одному ему не справиться, даже с учетом всех моих телохранителей, просто потому, что Гарай — официальная власть, а я власть подпольная.

— Пытаюсь прорваться.

— Нужна помощь? — он сдержан, тоже чувствует, что его слушают и боиться сказать лишнего. Я знаю, что меня могут отследить по мобильному, поэтому собираюсь выкинуть его, едва закончится разговор.

— Да, — говорю я ему, — собери пресс-конференцию в моем офисе. Как можно быстрее.

— Что сказать?

— Что Чабаш жив.

Это рискованный шаг, но единственно верный. Стоит мне явиться под прицелом видеокамер и заявить всему свет, что я жив и здоров, несмотря на то, что меня пытались убить, и Гарай вынужден будет отступить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он не попрет напрямую, слишком палевно.

Остается только дожить до этого момента.

Мы едем в окружении джипом с номерами чужого региона, ребята плотно обступили мой автомобиль. Держимся на одинаковом расстоянии, но уже на первом светофоре появляются гайцы. В брониках, в руках калаши, выходят на дорогу, машут палкой.