Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба! (СИ) - Волкова Виктория Борисовна

Слава богу, ты успел!

И чем больше вникаю в это дело, тем больше берет оторопь, и волосы встают дыбом.

– Да, Плехов, повезло тебе, – улыбается довольно Парфен, мой бывший шеф. А мы с Соколовым сидим за длинным столом с прямыми спинами. У начальника хрен расслабишься. Но старого кобеля новым трюкам не выучишь.

– Это ребята помогли, нашли вовремя, – откашливаюсь я. – Четко сработали…

– Да, молодцы, – кивает Парфен. – Но я в целом об операции. Координировал ты. Лабораторию черных трансплантологов накрыл ты.

«Слава богу, ты успел!» – снова слышится в голове голос любимой. И страшно подумать, если бы я опоздал.

– Надо еще всю банду вычислить, – вздыхаю я. – Но наши бойцы работают.

– Да, мы уже вычислили всю банду, – бойко докладывает Вадим. – Случай уникальный, товарищ генерал… Благодаря Гусю всех накрыли. И исполнителей, и организаторов.

– Ну-ка, ну-ка, – потирает руки Парфен. На мясистом лице даже румянец проступает.

– Под подозрение пала некая Тешинская Оксана Петровна. Она встречалась в кафе «Причал» с похитителями. По сути, это шестерки. Толку от них ноль. Об организаторах ничего не знают. Ключи взяли в условленном месте вместе с закладкой. Но мы пробили передвижение денежных средств заказчицы. И выяснили, что она переводила крупные суммы через телеграм-канал, способствующий оплате за границу. Связались с админами. Те передали нам все данные на получателя платежа. Некто Тарасов Геннадий Львович…

Ну, капец, лишь на секунду прикрываю глаза. Как говорится, старые друзья. Мать их… И в который раз выдыхаю спокойно. Хорошо хоть ума хватило не позволить Оксане оставить мою фамилию. Меня с этой женщиной ничего не должно связывать.

– А остальные члены банды? – из-под очков буравит взглядом Парфен.

– Тарасов им отправлял деньги на карточки Сбера. Сейчас выясняем, сколько человек было задействовано. Но сегодня накроем всех.

– Молодцы. Не задерживаю, Вадим Александрович, – кивает Парфен.

– Так точно, – четко роняет Соколов, но с места не двигается. – Батурина бы к награде представить, – бурчит торопливо.

– Всех представим, – тут же соглашается шеф. И Егора Батурина, и вас, полковник Соколов. И за нашего губернатора походатайствуем…

– Я уже по другому ведомству числюсь, – усмехаюсь криво и никак не пойму, почему Парфен отпустил только Вадима. Я ему на что сдался?

– У нас в конторе бывших не бывает, – категорично мотает головой генерал. И как только Вадька уходит, достает из сейфа початую бутылку коньяка и два стакана. – Я в афиге от твоей чуйки, Гусь, – разливает он янтарную влагу. И неожиданно улыбается, как пацан. – Твою ж мать, Иваныч. Только сейчас допер, почему ты «Гусь». Жена твоя новая – урожденная Гусева.

– Есть такое, – киваю довольно. – Лену в школе дразнили Гусыней, ну а я Гусь, соответственно. Два сапога пара, – признаюсь как на духу.

– Так вы со школы встречаетесь? – словно филин, обалдело ухает шеф.

– Ну да, – пожимаю плечами. – С девятого класса вместе… С моего. С ее седьмого.

– Ну вы даете? И только сейчас поженились? Влез, наверное, кто-то… - вздыхает он тяжко.

– Да все те же. Тешинская и Тарасов, – морщусь я. – Ну да ладно. Закрыли их. Успели.

– Лена твоя молодец. Давай за ее здоровье выпьем. Деток вам общих, – поднимает стакан Парфен.

– У нас общий сын. В первый класс ходит, – докладываю весело.

– Вот когда ты все успеваешь, Гусь? – ржет довольно генерал.

– Стараюсь, – запрокидываю в горло коньяк. Алкоголь тут же обжигает нутро. И на душе становится легче.

Все. Всех виновных закрыли. Трехглазому пожизненное светит. И я постараюсь найти ему теплое местечко где-нибудь за полярным кругом. Оксану бы туда же… Но тут как суд решит. Не меньше десятки ей светит.

«Только как теперь сыновьям рассказать? Как объяснить, бл.дь? Я не знаю. Оксана им мать. Они к ней привязаны», - выйдя из конторы, мажу взглядом по оживленному проспекту и не нахожу слов.

– Слышь, Гусь, тут такое дело… – звонит мне Соколов. – Даже не знаю, как сказать…

– Попробуй ртом, – сажусь на заднее сиденье служебной машины. – К Лене домой, – прошу верного Тихомирова.

– Тут это… Олег Иваныч, – вздыхает Вадим. – Оксану… хмм… Петровну час назад зарезали в камере… Не уследили мы.

– Она чистуху успела написать? – интересуюсь скупо.

– Да, все есть. Но кто ее убрал, не понимаю…

Зато мне все предельно ясно. Капец, блин! Без Валдаевых явно не обошлось. Банду упырей я сразу снимаю со счетов. Они сейчас в бегах и в раздрае. Многих уже закрыли. Информации о том, на чем прокололись, нет. А вот Сэм наверняка через своих людей все пробил и вышел на Оксану.

– Ты? – напираю, ввалившись на Ленкину кухню.

Около плиты хлопочет Катерина. Что-то складывает в судочки. Дети смотрят какой-то сериал, пьют чай с пирожками, хихикают, подначивают друг друга. И ни о чем не подозревают.

– Выйдем, поговорим, – лениво поднимается из кресла Сэм. Первым выходит на крыльцо и резко поворачивается ко мне.

– Не боись, губер. Ты у нас чистенький. А я приученный говно подтирать…

– Да ты хоть понимаешь, что ты наделал? – хватаю Сэма за рукав. Сейчас, небось, начнет вырываться. Но Валдаев, наоборот, подается ко мне и шепчет глухо. – Алена – мать моих племянниц. И наказать за покушение на нее – мой долг. Я его выполнил. Иначе Альберт с паханом с меня на том свете спросят… А дальше ты сам, Олег Иванович. Теперь Лена под твоей фамилией и ответственностью. Но я, не обессудь, приглядывать буду.

– Вот спасибо, – рычу я с издевкой.

– Да не за что, – пожимает плечами Сэм. Лениво спускается с крыльца, бредет на улицу. А я смотрю ему вслед и осознаю два момента.

Во-первых, Семен Валдаев больше здесь не появится. А во-вторых, при первой же возможности я перевезу семью в Москву или в любой другой город России. Куда угодно, только подальше от Валдаевых.

Глава 49

– Как умерла? – в ужасе смотрит на меня Лена. – Она же не болела… Вернее, ее заболевания не были с летальным исходом.

– Погибла, – сжимаю кулаки. – Это она стояла за твоим похищением. Ее взяли. А там, то ли неправильно сказала «Вечер в хату!», то ли о белое полотенце постеснялась ноги вытереть… Не знаю, Лен. Следствие разбирается.

– Олег, – в ужасе смотрит на меня любимая. – Это не ты… Не ты распорядился? – с трудом подбирает слова. А в глазах, полных слез, трепещутся ужас и недоверие.

– Богом клянусь! – искренне прикладываю руку к груди. Но подробности сообщать не собираюсь. Ни к чему они.

– Когда похороны? Я пойду с тобой, – поспешно заявляет Лена. – И не спорь, пожалуйста.

– Твои девчонки тоже надумали, – морщусь, как от боли.

Всего час назад я объявил детям. Может, грубо и прямолинейно. Но иначе не умею. Мишка зарыдал, забился в угол, как маленький жеребенок. И его тотчас же бросились утешать Леша и Катерина. А Ленкины близняшки как по команде окружили Сашку.

– Мы с тобой, – тихо прошептала Майя. А я услышал.

– Да? – слабо улыбается Лена. – Это хорошо. Мы же семья, правильно.

– Ну да, – ухаю как филин. И даже не представляю, что бы я делал в эти дни без Лены. Слабая и изможденная, словно после тяжелой болезни, она возвращается домой. Медленно ходит по комнатам. Что-то делает, отдает какие-то указания.

Но с ее появлением огромный дом словно оживает. Как и раньше, копошатся и подначивают друг друга дети. Старая Катерина хлопочет на кухне, а неутомимый Старостин подметает двор и не пускает на порог журналистов.

А те на все горазды.

Наш новый губернатор… Слыхали?

Противно, но я не обращаю внимания. Работаю. Решаю проблемы. Они наверное, везде одни и те же. Дороги, транспорт, вывоз мусора, новые парки…

Рассматриваю варианты нового дома, но как ни крути, Ленкин в сто раз лучше. До работы и универа близко, школа рядом. Ну и Катерина! Куда от нее деться? Лена ее по-любому с собой потащит.

Стоит ли суетиться? Но нет. Жить в доме Валдаева я не хочу. И при первой возможности покупаю соседний участок, как и собирался.