Кей Хупер - Крадущиеся тени

Кэсси не захотела облегчить ему задачу. Она просто ждала.

Бен тяжело вздохнул:

– Может, Мэтт и готов ждать, пока традиционные методы полицейского расследования не исчерпают себя, но я не готов. Тем более что есть другой выход. Кэсси, вы не попробуете еще раз? Вдруг вы сумеете узнать что-то новое? Что-то такое, что помогло бы нам поймать этого мерзавца до того, как он снова отправится на охоту?

– А что скажет шериф?

– Его мнение нам известно. Он уже высказался по полной программе, – поморщился Бен. – Особенно когда я сказал ему, что не хочу привозить вас к нему в контору, чтобы не привлекать всеобщее внимание, тем более что город и без того напоминает пороховую бочку. Он отказался ехать сюда и даже не хотел дать мне что-нибудь из вещдоков, но в конце концов сдался. Наверное, чтобы поскорее выставить меня из кабинета.

– Значит, вы не просто ехали в эту сторону, так?

– Мне следовало предварительно позвонить, – признался он после минутного замешательства, – но я хотел сначала взглянуть на вас, убедиться... что вы не так утомлены, как раньше. Если хотите знать всю правду, я битый час ездил кругами, убеждая себя, что надо обратиться к вам за помощью.

В это Кэсси была готова поверить. Теперь стало понятно, почему Бен так нервничал с самого приезда: он начал понимать, как много жизненных сил отнимают у нее телепатические контакты, и разрывался между необходимостью и нежеланием причинить ей боль.

– Ничего страшного, – заверила его Кэсси. – Я же сама предложила свою помощь.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Но вы же хотели выйти из игры, Кэсси, мы оба это знаем.

– И мы оба знаем, что выбора у меня нет. Особенно, если я останусь здесь. – Она помолчала. – А я остаюсь здесь. Так что давайте посмотрим, что вы мне привезли.

Бен поставил свою чашку на кофейный столик и встал, чтобы взять пиджак, оставленный на стуле у камина. Когда он вернулся к дивану, в руках у него был прозрачный пластиковый пакетик с ярлычком «Вещественное доказательство». Внутри лежал бесформенный и поблекший лоскут ткани цвета хаки.

– Мэтт сказал, что для вас это может что-то значить.

Кэсси опустила чашку на столик, взяла в руки пакет и открыла его. Она внутренне напряглась, закрыла глаза и принялась перебирать тряпицу между пальцев.

Бен не спускал с нее глаз. С того вечера, когда Кэсси не сумела прочесть его мысли, даже прикоснувшись к нему, он заметил, что она вроде бы стала менее настороженной в его присутствии: во всяком случае, теперь встречалась с ним глазами гораздо чаще, чем раньше.

Но она по-прежнему держалась очень замкнуто и скрытно, следила за каждым своим шагом, почти никогда не улыбалась, а по глазам невозможно было прочесть, что она думает. Хотя темные круги под глазами, замеченные им во время первой встречи, – свидетельство постоянного напряжения и усталости – никуда не делись, она все-таки казалась не такой изможденной и затравленной, как раньше, сдоено обрела покой, примирившись с ситуацией.

А может быть, это был не покой, а обреченность?

Бену стало не по себе при мысли о том, что Кэсси примирилась с уготованной ей судьбой. Она была убеждена, что иного выхода нет. Не было нужды объяснять ему, что будущее, в которое она сумела заглянуть, не сулило ей ничего хорошего; это и без слов было очевидно. Именно по этой причине он «битый час», по его собственному выражению, ездил кругами, борясь с собой, прежде чем решился в конце концов обратиться к ней. И не потому, что знал, как сильно это ее утомит, а по другой причине: он не мог избавиться от чувства, что каждая новая попытка приближает ее к роковому рубежу, переступив который она окажется вне недосягаемости для него. И для всех остальных.

И она сама это знала.

Но сейчас он заставил себя выбросить из головы тревожные мысли и уже собирался спросить, что она почувствовала, когда ее внезапная улыбка лишила его дара речи.

– Кэсси? Вам это что-то говорит?

Кэсси открыла глаза, веселая улыбка все еще играла у нее на губах.

– По правде говоря, да. – Она спрятала лоскут обратно в мешочек и небрежно бросила его на диван. – Это мне подсказывает, что наш доблестный шериф не только подозрителен по натуре, но и не лишен чувства юмора. У меня не было уверенности на этот счет.

– О чем вы говорите? – удивился Бен.

– Это проверка, Бен. Полевые испытания для меня. – Все еще улыбаясь, она небрежно пожала плечами. – Честно говоря, я сама предложила ему себя испытать, так что мне грех жаловаться.

Бен подхватил с дивана пластиковый пакет.

– Вы хотите сказать, что этот предмет не был найден на месте преступления?

– Боюсь, что нет.

– Тогда что, черт побери, он собой представляет?

– Как я уже говорила, у нашего шерифа есть чувство юмора. Этот лоскут – часть его собственной бойскаутской формы.

– Сукин сын!

– Не надо на него сердиться. Я бросила ему вызов – разве он мог не ответить? Я ему предложила испытать меня без предупреждения. Вот поэтому шериф и отказался ехать сюда. Его мысли так легко читать – я бы его замысел сразу раскусила. А так... его здесь нет, и даже если бы я могла читать ваши мысли, вы понятия не имели, что этот лоскут не связан с убийствами.

– Этого я, безусловно, не знал, – мрачно согласился Бен.

– Что ж, я прошла его маленький тест, – беспечно отмахнулась Кэсси. – Его это не убедит, но по крайней мере заставит задуматься. Так что в конечном счете дело того стоило.

– А каков конечный счет, Кэсси? – с горечью спросил Бен. – Это вы можете мне сказать?

Она отвернулась, ее оживление угасло.

– Я же вам говорила, я не умею заглядывать в будущее.

– Но в свое вы заглянули. Вы знаете... свою судьбу.

– Это совсем другое дело.

– Неужели? Вы можете мне сказать, что ваша судьба не связана с этим расследованием?

Ее тонкий профиль не дрогнул, выражение лица осталось непроницаемым. Она упорно смотрела только на огонь. Когда Кэсси заговорила, голос ее прозвучал совершенно спокойно:

– Я ничего не могу вам сказать о своей судьбе.

– Почему?

– Потому что это моя судьба. Если я расскажу, это может ускорить наступление того, что я видела.

– А если наоборот? Если именно замалчивание ускорит роковую развязку? Вы уверены, что это не так?

– Уверена.

– Но тогда...

– Мне пришлось делать выбор, Бен. Что-то предпринять, чтобы избежать того, что я видела, или ничего не предпринимать. Я решила действовать. Я пробежала три тысячи миль. И, убегая, стараясь изменить предопределенный ход событий, я попала в ту самую ситуацию, от которой так старалась убежать. – Она повернула голову и наконец посмотрела прямо ему в глаза. Легкая улыбка снова появилась у нее на губах. – Я решила, что больше не буду ничего предпринимать.