Тереза Вейр - Игрушка богатого человека

— Кристиан, она счастлива. Зачем ворошить прошлое?

Они с Мэттом когда-то вместе охотились, вместе ходили на футбол. Как-то раз, в холодный, ветреный зимний день, вместе перекрыли крышу дома. Все это было давным-давно, когда жизнь была обычной жизнью, когда все плохое случалось только с посторонними. С какими-то незнакомыми людьми.

— Послушай, ты говоришь с парнем, который помогал тебе подключать канализацию, — напомнил Нэш. — С парнем, который отвез тебя в больницу, когда ты свалился с крыши. — Он понизил голос, заговорил серьезно: — Я просто хочу поговорить с ней. Просто хочу сказать ей… что все в порядке. Что я ее не виню… ни в чем.

Молчание. Нэш прекрасно знал, что так смущает Мэтта.

— Мэтт, — добавил он тихо, — я не сумасшедший.

— Все кончено. Оставь ее в покое. Теперь настал черед Нэша умолкнуть. Наконец он сказал:

— Все кончено, и никто этого не понимает лучше, чем я. Именно этого я и хочу. Оставить ее в покое.

Мэтт дал ему номер.

Повесив трубку, Нэш долго сидел и тупо смотрел на стол. Двадцать минут спустя он снова взял трубку, набрал код Сиэтла и номер, который дал ему Мэтт. На втором гудке он отвел трубку от уха и чуть было не положил ее на рычаг, но остановился на полпути и опять поднес ее к уху.

— Алло? Алло?

Голос Морин.

Время вернулось вспять.

— Привет, Морин, — тихо сказал он. Протянулась долгая пауза, потом она спросила:

— Кристиан? Кристиан, это ты?

— Да. Да, это я.

— Где ты?

— Тебе лучше не знать. Как поживаешь?

— Хорошо.

Незнакомцы. Чужие люди, которые когда-то были близки. Когда-то у них была общая жизнь. Он не знал, что сказать, не знал, почему для него это было так важно — связаться с ней после стольких лет. Она стала другим человеком. Он — тоже.

— Я рада, что ты позвонил, — сказала она. — Я не знала, где ты, что ты… Я беспокоилась.

— Я слыхал, ты замужем.

— У нас двое детей. Девочка и мальчик. А мой муж… он доктор. Нэш сглотнул:

— Я рад за тебя.

Помолчали. Ни он, ни она не знали, что еще сказать.

— Кристиан, с тобой все в порядке?

— Да, не волнуйся.

— Послушай, я должна была жить дальше. Ты же понимаешь?

— Понимаю. Именно это я и хотел тебе сказать. Я тебя не виню за то, что ты со мной развелась. Ждать двенадцать лет… это слишком долго. Да дело даже не в этом. Все равно, даже если бы тебе не пришлось ждать все эти годы… все было бы уже не так. У нас ничего бы не вышло.

— Верно… ничего бы не вышло, — подтвердила Морин после минутной паузы. — Я рада, что ты это понимаешь. Когда ты вышел из тюрьмы, я хотела приехать, встретить тебя, но мой муж сказал, что это неудачная мысль. И потом, я тогда только-только родила…

Нэш вспомнил день своего освобождения из тюрьмы. Серый зимний день. Его отвезли на станцию, вручили ему билет на поезд до Чикаго плюс триста долларов наличными и отпустили. Это был не самый радостный день в его жизни.

— А потом, уже позже, я пыталась тебя разыскать.

— Да ладно, забудь. — Нэш не хотел слышать виноватые нотки в голосе бывшей жены. — Я сам не хотел, чтобы меня нашли. — Проделать фокус с исчезновением оказалось совсем нетрудно. — Морин?

— Да?

— То, что у нас когда-то было… Все-таки это было здорово, правда?

Он услышал, как она судорожно вздохнула на том конце провода, и пожалел о своих словах. Ему вовсе не хотелось ее расстраивать.

— Да, — ответила она наконец срывающимся голосом. — Это было здорово. Чертовски здорово. Можно сказать, почти идеально.

Нэш перевел дух. Он и сам так думал. Так ему все и вспоминалось. Но иногда память играет с человеком злые шутки.

— Ты уже нарядила рождественскую елку? — спросил он, чтобы выбраться из зыбкой трясины воспоминаний на более твердую почву. — Я помню, как ты всегда настаивала на настоящей елке, не синтетической.

— Да, — подтвердила Морин. Его слова дали ей время опомниться и прийти в себя. — Я помню, как ты любил Рождество. Ты становился совершенно неуправляемым. Прямо как ребенок.

Он улыбнулся:

— Помнишь наш первый Сочельник? Как мы уснули прямо под елкой?

— Мы были так молоды…

Это было слишком интимное воспоминание. Он незаконно пересек границу и вступил в запретную зону, куда ему хода не было.

— Да, мы были молоды. Извини, мне пора:

— Погоди… Алло, Кристиан?

— Да?

— Я должна тебе кое-что сказать. Он ждал.

— Я тогда сказала тебе, что ты поступил неправильно, что из-за тебя кошмар стал еще более невыносимым. — Слова давались ей с трудом, голос напоминал тонкую пружину, которая с каждой секундой закручивалась все туже. — Мне очень жаль, — сказала Морин. — Я была так зла на тебя. Ты предал все, что у нас было, предал меня… бросил, когда я больше всего в тебе нуждалась. — Пружина лопнула, и страх, гнев, боль, чувство вины — все выплеснулось наружу. — Я тебя тогда ненавидела. За то, что ты меня бросил. Но теперь я понимаю, что была не права. Это, конечно, не оправдание, но я обезумела от горя. — Голос у нее задрожал. — Наша девочка… погибла. Да еще такой страшной смертью. — Морин умолкла, и Нэш понял, что она плачет. Он услышал, как она сморкается, всхлипывает. Он ждал, прислушиваясь. — Я хочу тебе сказать, что ты поступил правильно, — вновь заговорила Морин, справившись наконец с собой. — Ты меня слышишь? Ты сделал то, что должен был делать. И они не имели права сажать тебя за это в тюрьму. Они должны были дать тебе медаль, черт бы их побрал!

— Не делай из меня того, кем я не был, — вздохнул Нэш. Ему было ужасно тяжело. Разговор с Морин разбередил старые раны. — Медали дают героям.

— Да, — сказала она уже спокойно, от недавней истерики не осталось и следа. — Да, я знаю. Послушай, Кристиан, я все сохранила. Ее детские вещи. Школьные фотографии. Ее любимые игрушки. Когда ты будешь готов… если ты когда-нибудь захочешь…

Сам не зная как, Нэш сумел попрощаться с Морин. Сам не зная как, сумел правильно положить трубку на рычаг. Потом он уронил голову на скрещенные руки и впервые за последние двенадцать лет зарыдал.

13

Колокольчик над входом в магазин звякнул. Тяжелая стеклянная дверь закрылась, но ледяной ветер, задувавший с озера, мгновенно наполнил помещение, принеся с собой Нэша Одюбона. Он стоял у порога, все еще ссутулившись, чтобы защититься от ветра.

16.30, уже почти стемнело, и пора закрывать. За спиной у Нэша заходящее солнце бросало оранжевые отсветы на расписанное ледяными узорами окно.

Сара не ожидала увидеть его еще раз и даже сказала себе, что так будет лучше. Но если бы она знала, что он появится, у нее был бы шанс подготовиться, придумать, что надо сказать. Его неожиданное появление повергло ее в растерянность. В голове у Сары царил сумбур.