Ирина Ульянина - Все девушки любят опаздывать

Ткач, догадалась я и испугалась. Что же делать? Куда девать Саньку Анисимова?!

— Андрей, ты? — спросила, не открывая двери, поскольку находилась неглиже.

— Я, Юленька, радость моя! — с чувством отозвался Ткач.

— Андрюша, пожалуйста, будь добр, погоди минуточку, я раздета…

Я заметалась, схватила рваные, бездарные кроссовки фотографа и запихнула их в бак с бельем. Туда же отправила его куртку, джинсы и рубашку. Часы неумолимо тикали, сердце стучало учащенно. Достала из шкафа первое попавшееся платье — черное, вечернее, расшитое пайетками, и натянула его. До сего дня я надевала это сокровище стоимостью в мою месячную зарплату единственный раз: на корпоративную вечеринку, устроенную в греческом ресторане «Калипсо» накануне прошлого Нового года. Купила платье в салоне Marina Rinaldi, поскольку в других бутиках ничего подходящего моего размера не нашлось. И что толку? Даже потанцевать было не с кем, ведь в нашем офисе, как я уже сообщала, работают только девушки…

Андрей Казимирович за дверью стал проявлять нетерпение: покашлял, давая понять, что его ожидание слишком затянулось.

— Сейчас, сейчас! — бодро пообещала я, раздумывая, где бы разыскать целые колготки? Почему — то эта деталь туалета имеет обыкновение моментально рваться. Прямо напасть!.. Переворошив белье, выбрала колготки с самыми маленькими дырочками в области больших пальцев, обула нарядные туфельки.

Когда я наконец гостеприимно распахнула дверь, Ткач пораженно ахнул:

— Юленька, ну ты… ты… ты… — на этом местоимении его явно заклинило. — Ты просто потрясающе выглядишь!.. О-о, моя дорогая, стоило ли так стараться ради меня?

— О-о, — подражая ему, простонала я. — Ради тебя, Андрей, я и не на такое способна!

Между тем я лихорадочно соображала, как не позволить гостю пройти дальше прихожей, и придумала!

— Андрюша, мне кажется, мы незабываемо проведем этот вечер, если вместе съездим на открытие выставки этого… как его… Романа Сабельникова!

— Кто такой? — заинтересовался Ткач.

— Ты себе не представляешь! Это сенсация! — заверила я. — А выставка состоится в галерее Krasnoff.

— В галерее Krasnoff?.. Открытие?.. — опешил Андрей Казимирович. — Но, Юленька, тебе ведь нездоровится…

— Нет, что ты? Все прошло, я уже отлично себя чувствую! Я бодра как никогда!

Ткач поцеловал меня в лоб и возразил:

— А по — моему, у тебя температура повышена. Посмотри, фрекен, я купил порошки, капли — аптекарша сказала, что они самые эффективные против насморка и отека слизистой оболочки, и вот еще американские витамины…

— Замечательно! Даже не знаю, как тебя благодарить, Андрюша. — От возбуждения мой голос зазвенел, исполнился ненормальной экзальтации. Я приняла пакет с лекарствами и прижала его к груди. — Спасибо огромное!

— Не за что, дорогая. Ты так радуешься, будто я тебе невесть что принес, звезду с неба достал. — Довольный Андрей Казимирович сделал шаг в направлении комнаты, явно сопротивляясь моей идее ехать на выставку.

Нет, допустить, чтобы он увидел полуобнаженного папарацци в моей постели, было нельзя! Оттесняя Ткача, я почти упала на него, прильнула, как томимая нестерпимой, неуправляемой страстью. Он не стал противиться — обнял меня за талию и крепко поцеловал в губы. Голова пошла кругом, я экстатично выдохнула:

— О — о — о… А — а — а… — и поправила съехавшие, испачкавшиеся очки. — Милый, нам следует поторапливаться и выходить, не то опоздаем! Но мы с тобой обязательно вернемся сюда после выставки…

— Мы вернемся, это правда? — оживился Андрей.

— Конечно же, Андрюшенька… — заверила я его. — Я сама так хочу этого, просто изнываю, — несла я полный вздор, мечтая только о том, чтобы Сашка Анисимов ненароком не захрапел или, наоборот, не проснулся от моих громких любовных стенаний.

— Прекрасно! — выдохнул легковерный Ткач.

Мое демисезонное пальто было настолько мятым и грязным, что в нем и во двор выйти, чтобы выкинуть мусор, было зазорно. Я достала нерповую шубку, серо — серебристую, подаренную родителями на мое двадцатипятилетие. Эта вещь была самой красивой и ценной из всего, чем я располагала. Чуткий Андрюша, подавая ее, не замедлил восхититься:

— Юленька, как тебе идет это манто. Великолепно! Ты в нем как Снегурочка. Нет, как принцесса. Нет, как Снежная королева. У меня просто нет слов!.. В общем, ты, фрекен, совершенно неотразима! Я одобряю твое решение тепло одеться.

Погасив свет в прихожей, я ступила за порог и с огорчением осознала, что вырядилась как путана: в туфли на шпильках, дырявые колготки и шубку поверх платья с голой спиной… Оксюморон!

Зато деликатный поляк Андрей Ткач не придал никакого значения условностям стиля одежды — распахнул передо мной дверцу компактного черного «форда» и, не удержавшись, снова поцеловал.

Неподалеку от автомобиля махал метлой уже знакомый мне дворник. Вот трудоголик, неймется же ему! Убирается в темноте, до зари — и после заката, подумала я и помахала мужчине ручкой, одарив его сияющей улыбкой.

Дворник ответно улыбнулся мне, демонстрируя узнавание, и высоко поднял древко метлы, как бы приветственно салютуя. Почему — то для меня было важно почувствовать его одобрение. Устроившись на сиденье рядом с водителем, я сказала:

— Как прекрасно, что есть на свете люди, преданные своему делу!

— Это ты о ком, Юленька?

— Разумеется, о тебе, Андрюша! — плутовато засмеялась я.

Не знаю, был ли кто в целом свете счастливее меня в тот миг? Не знаю, но сомневаюсь…

На церемонию открытия выставки Романа Сабельникова мы немного опоздали: прибыли в галерею уже тогда, когда приветственные речи отзвучали и праздный народ, свободно фланируя, распивал шампанское. Никого из постоянных посетителей: художников, музыкантов, артистов, поэтов и прочих представителей творческой интеллигенции — среди гостей я не заметила. Как и было обещано, собрался сплошной средний и высший класс, обещанная элита, из которой понты сыпались через край, а также прорва журналистов с камерами, диктофонами и блокнотами.

Наше с Андреем появление в галерее Krasnoff произвело фурор!.. Физиономии Женьки и Нади вытянулись, а Галка, ее сестрица, просто чуть не облезла от зависти. Мне оставалось только посочувствовать ей: ну, существуют же понятия о приличиях?! Надо уметь справляться со своими чувствами.

Впрочем, и я была несколько шокирована, столкнувшись лицом к лицу с Маркелом. Этот человек, одетый в смокинг и галстук — бабочку, выступал кем — то вроде распорядителя светского мероприятия. Вот он — то владел собой, потому как чинно, степенно произнес: