Екатерина Красавина - Право первой ночи

— А твоя — черными. Ты еще не сказал мне: зачем ты пришел к Анжеле?

— Анжела была моей подругой.

— Неплохо. Богатая дочка богатого папы, — съязвила я.

Руслан резко схватил меня за руку.

— Никогда не говори со мной в таком тоне. Слышишь?

— А ты прекрати обвинять Нику в убийстве. Может быть, она оставила эту сумку у Анжелы вчера. После ссоры. Вылетела из квартиры и забыла сумку.

— Ничего она не забыла.

Я вздохнула. Задержала дыхание и сосчитала про себя до пяти.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе поговорить с Никой. По-хорошему. И узнать у нее все. Что случилось между ними, когда она приехала туда. Сегодня. А потом позвони мне. У тебя есть мой телефон?

— Нет.

— Возьми. — Руслан встал и подошел к полкам. Отодвинув статуэтку африканского божка с серьгами в ушах, взял визитку и вернулся ко мне. — Звони сразу. В любое время. У тебя есть сотовый?

— Есть.

— Продиктуй телефон. Я продиктовала номер своего мобильного.

— Будешь вести следствие? По всем правилам?

— Не глупи! Судьба Ники в твоих руках.

— Ты хочешь потопить мою сестру?

— Нет. Я просто хочу во всем разобраться. Узнать правду. Все как есть. А там мы уже решим, что делать, — сказал Руслан, подчеркивая слово «мы».

Мне хотелось сказать ему какую-нибудь колкость, но потом я передумала. Моя рука, которую он стиснул, все еще болела.

— Я попробую. Поговорить с Никой. Но ничего не обещаю. Характер у нее…

— Я это уже понял. Ты — совсем другая. Перед моими глазами встало лицо Ники. И у меня засосало под ложечкой. От страха. За нее.

— Я пойду сварю кофе. Снова. А то этот совсем остыл. Может быть, ты полюбишь его в горячем виде? — И Руслан улыбнулся.

Может быть. — У меня отчаянно слипались глаза. И я поняла, что сейчас усну. Не дожидаясь никакого кофе.

— Я хочу спать, — пробормотала я.

Руслан приподнял меня с дивана и усадил на кресло, стоявшее около двери. Затем стянул с дивана покрывало.

— Ложись.

— Я поеду домой, — запротестовала я.

— Ты не доедешь.

Я медленно погружалась в сон, который окутывал меня, как мягкая сахарная вата. Я теряла ощущение своего тела… Сквозь дрему я чувствовала, что меня поднимают на руки и переносят на диван. Накрывают покрывалом. До меня с трудом доносится голос Руслана:

— Приятных снов. Если что — зови.

— А что «если что»? — бормочу я.

— Ну вдруг тебе разные кошмары будут сниться!

— Никаких кошмаров… — И это были последние слова, произнесенные мной, перед тем как я окончательно отключилась от всех звуков внешнего мира.

Проснулась я от запаха кофе. Терпкого, дразнящего. Я открыла глаза: передо мной на журнальном столике стояла чашка кофе. Первой моей мыслью было: куда я попала? А потом я все вспомнила и нахмурилась. Я откинула покрывало и спустила ноги с дивана. Я слышала шум льющейся воды и подумала, что Руслан в ванной. Я сидела в нерешительности: позвать его или подождать? Но тут он появился в дверях и посмотрел на меня:

— Проснулась? Как спалось?

— Нормально.

— Плохие сны снились?

— Нет.

— Как вспомню об Анжеле… — Он провел рукой по волосам и помрачнел.

— Мне — пора.

— Но, может, хоть кофе выпьешь? Моего приготовления.

— Спасибо. — Я взяла чашку в руки и сделала глоток. Он и вправду был чудесным. С каким-то тонким пряным привкусом. Не то ванили, ни то корицы. Такой я еще не пила.

— Нравится?

— Нравится. Необычный вкус. С чем он?

— Ни за что не догадаешься. Секрет.

— Ну раз секрет…

Руслан подошел и сел на диван. Рядом.

— Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

— Естественно.

— Постарайся поговорить с Никой. Вызвать ее на откровенность.

— Это будет нелегко.

— Почему?

— Потому. — Мне не хотелось ему ничего объяснять. Да и объяснять, собственно говоря, было нечего. Все укладывалось в одну-единственную фразу: «У нас с сестрой плохие отношения». И все. Но это — моя проблема, а не его. А со своими проблемами я разберусь сама. И я решительно тряхнула волосами. — Я уже говорила, что Ника не рассказывала мне о своих делах.

— Это очень важно, Аврора. Очень. — Его голос стал почти вкрадчивым. — Главное — действуй без эмоций. Узнай факты, а потом… будет видно. По обстановке. Мы подумаем над ситуацией. Вместе.

Кажется, вчера он говорил то же самое. Слова, возможно, были несколько другие, но смысл тот же. Я должна выжать из Ники максимум информации, а потом доложить ему. А он уже решит: как быть и что делать. Я — Мата Хари. Германский разведчик — моя сестра. Руслан — мой шеф. Классическая схема для шпионского боевика.

Меня начинает мутить.

— Я все поняла. Не надо мне два раза повторять одно и то же. — Мой голос звучит довольно резко.

— Я не повторяю. Просто вчера ты была в таком состоянии, что могла все уже позабыть.

— На память пока не жалуюсь. Руслан поднял руки в знак примирения.

— Хорошо. Не будем спорить.

И в эту минуту я поняла одну очень важную вещь. Он был сильно заинтересован в той информации, которую я могла получить от Ники. Но почему? На этот вопрос я пока не могла ответить.

Майор Губарев сидел за столом в преотвратном настроении. Только что ему сообщили, что в доме номер двенадцать в Большом Харитоньевском переулке обнаружен труп Анжелы Викентьевой. Труп обнаружила охранница во время обхода дома. Она увидела приоткрытую дверь квартиры. Крикнула. Ей никто не ответил, она зашла в квартиру и увидела труп. Губарев присвистнул с досады. Он еще не довел до конца расследование об убийстве секретарши Викентьева, как убивают его дочь. Ну и дела! Но плохое настроение было не из-за этого. В конце концов убийства — его работа. Как бы это цинично и кощунственно ни звучало. Это нормальные рабочие будни. Специфика профессии. А от плохой или хорошей работы никуда не деться. Она как погода. Сегодня жарко, завтра холодно. Нет, дело было в другом. Вчера он позвонил своей бывшей жене, хотел согласовать, когда ему приехать в гости, но узнал, что ее нет дома. Наташка обычно вечерами сидела дома и смотрела телевизор или занималась домашними делами, а тут куда-то усвистала. Да еще в такое время — десять часов вечера.

— А когда она придет? — недовольно засопел в трубку Губарев.

Не знаю, — сухо ответила дочь. Судя по ее тону, она тоже не одобряла позднюю материнскую вылазку.

— Как не знаешь? Куда она делась? Наступило молчание.

— Пошла к подруге.

— Какой?

— Пап, ты ее все равно не знаешь.

— Понятно, — протянул Губарев.

— Чего тебе понятно?

— Не будем обсуждать.

— Ладно, когда придешь к нам?

— На днях.

— Когда конкретно?

— Я еще позвоню.

— Как у тебя дела?