Химера, или Дитя двух отцов - Татьяна Михаль

на затылке шишку, всхлипнула и процедила:

– Уроды! Я всех вас убью за своего ребёнка! А тебе, Марина, голову оторву собственными руками!

Я не понимала, за что, зачем и почему меня и Катю решили похитить. Но потом вспомнила, что им была только моя дочка…

Я была женщиной умной и соображала быстро.

В голове тут же всплыл разговор в клинике Звягина о необычности моей дочери и её стволовых клетках.

Но как оказалась втянута Марина?

Но ответа на этот вопрос у меня не было, как и подтверждения теории. Хотя, нет разницы. Моего ребёнка похитили и это уже весомая причина уничтожить всех сволочей, приложивших к этому преступлению руку!

Комната, в которой я была заперта, оказалась захламленным и пыльным чуланом.

Дверь, естественно, была заперта, но самое страшное, из-за двери не доносилось ни звука.

Я забарабанила в дверь руками и ногами, изо всех сил игнорируя боль в голове и теле.

Никто не отозвался, ни одного звука не появилось! И это стало самым пугающим моментом для меня.

Я часто-часто задышала и вдруг, меня скрутило пополам и сильно стошнило.

К рвоте примешалась солёная влага слёз.

Я не могла поверить, я не хотела верить, что это конец для меня и моей чудесной малышки…

«Тарас, Игнат… Где же вы, когда так сильно нужны?!»

Когда меня прекратило тошнить и скручивать в жутких спазмах, я взяла себя в руки и принялась искать что-нибудь, чем можно сломать или выбить чёртову дверь.

Но под руки попадались какие-то ссохшиеся тряпки, швабра, коробки, банки, солома и прочий хлам… Ничего существенного!

– Чёрт! – воскликнула в отчаянии.

Выход оставался только один – разбежаться и хорошенько ударить всем телом по двери и вышибить её к чертовой матери!

Я много раз видела, что именно так поступали крутые мужчины и даже женщины в кино. И я решилась. Правда, разбежаться сильно-то не получилось: чулан был крохотный.

Но я всё же предприняла попытку…

После моего глупого вышибания двери, меня снова скрутило от невыносимой боли, а голова чуть ли не взорвалась.

В придачу ко всем несчастьям, я ещё захотела зверски пить…

Сушняк пришёл из-за того ужасного препарата, который мне вкололи.

Придя снова в себя, я подумала, что могу начать спасать себя способом, как колотить в дверь и что есть мочи звать на помощь. Но этот выход был ничуть не лучше первого.

Из-за двери не доносилось ни звука.

Не ясно, где я вообще нахожусь.

«Я в западне», – подумала внезапно и ощутила зарождающуюся панику. – «Катенька моя. Девочка моя любимая, родная, что они с тобой делают?!»

Тело от ужаса за дочь похолодело, я шумно стала дышать и всхлипывать. От отчаяния закричала и заорала:

– ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!

Никто, конечно же, не откликнулся. И я со всей силы ударила ладонью по стене!

От моего удара упала рядом со мной швабра.

– Чёртова швабра, – всхлипнула я и тут же замерла.

«ШВАБРА!»

«Дайте мне точку опоры, и я переверну земной шар!» – вспомнила я изречение Архимеда.

Я использую швабру как рычаг!

Не факт, что получится, но это пока мой самый лучший вариант!

Схватила швабру и, уперев рукояткой в пол, другой конец швабры я подсунула под дверную ручку и нажала.

– Давай… Давай же, открывайся… – бормотала про себя, не обращая внимания на заливающий глаза липкий пот.

Поднажала ещё и… Раздался треск, хруст и ручка сломалась, но дверь не открылась!

– Нет! – прокричала я.

Но я не сдалась. Я схватила швабру и начала тупым концом изо всех сил колотить ею по двери.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг, дверь хрустнула, и я с размаху вылетела наружу!

Получилось! Я свободна! Доченька моя, я бегу к тебе!

* * *

Игнат

Во взгляде Волкова читалась решимость, гнев и стремление идти до конца. Я, как и он готов был бороться за Вику и Катю. Я переживал за них, ведь неизвестно, что задумали эти пропащие люди!

И один из них сидел перед нами.

– Мы даем тебе шанс, – сказал Волков, склонившись над побелевшим от страха Звягиным. – Рассказывай, где Титова Виктория Сергеевна и её дочь – Катерина.

Тон Волкова был суровым, но всё ещё вежливым. Он кивнул мне, и я снял со Звягина наручники.

– Но… Но… Но я не знаю, что вам нужно рассказывать… – запинаясь и едва ворочая языком промямлил докторишка. – Я… я, я… я вас не понимаю…

Я вздохнул и демонстративно щёлкнул пальцами, а потом и шеей, разминая суставы.

Звягин увидел это и громко сглотнул.

– Мне нечего вам сказать… Я ничего не знаю… – дал он неправильный ответ.

Теперь Волков покачал головой и прошипел:

– Врёшь, сука! Ты что-то знаешь, но молчишь!

Он схватил его за горло двумя руками и заорал в лицо перепуганному доктору:

– Ты узнал, что наша дочь – химера и именно ты настаивал на тотальном обследовании ребёнка и исследовании её стволовых клеток! Или ты забыл?!

Звягин начал синеть и раскрывать рот ещё шире от нехватки воздуха.

– Тарас, ты его сейчас убьёшь, и мы ничего не узнаем, – предостерёг я Волкова.

Тот резко выпустил его горло из захвата, и доктор шумно начал дышать и кашлять.

Я подошёл к графину с водой, что нашёл на столе и налил в стакан воды.

Приблизился к доктору и протянул ему стакан.

– Выпейте, Константин Григорьевич и начнём сначала, – сказал я спокойным тоном, с угрожающими нотками.

Кулаки у меня чесались набить этому ублюдку рожу и вырвать из его тела поганое сердце – за Вику и Катю, но нельзя, нельзя… Эта гадина ещё не заговорила…

Звягин выпил всю воду, а потом истерично захохотал.

Мы переглянулись и Волков сел перед ним на корточки и сказал:

– Говори!

Он замотал головой, потом закивал и заговорил, обводя всех нас победным взглядом:

– Это ребёнок – носитель особых стволовых клеток, которые могут сотворить невозможное. Это не только излечение многих болезней, но и омоложение всего организма. Я рассказал о девочке одному очень влиятельному человеку, который, увы, уже очень стар и болен, но не желает покидать этот мир. И он очень заинтересовался вашей химерой. Но… вы отказались от исследования, и я отказал ему. Я знаю, что он – заказчик, а исполнитель…

И снова Звягин засмеялся.

– Имя! Назови имя этого трупа! – прошипел я и, не удержавшись, схватил его за руку и сломал несколько пальцев.

Раздался оглушительный крик, переходящий в плач и скулёж.

– Моя рука-а-а-а! – кричал Звягин, прижав к себе и баюкая её, словно ребёнка. – Вы – нелюди!

– Это ты не человек! – воскликнул Волков. – Называй имя или получишь перелом