Одержимость - Джулия Сайкс

— Пострадай за меня, Эбигейл.

Его голос — последнее предупреждение.

И потом — настоящий удар. Жестокий. Карающий. Полоса огня рассекает мою задницу, и я кричу — искренне, до дрожи в костях.

— Один, — говорит он, и я понимаю: это не конец. Это только начало.

— Дэйн… — его имя — молитва. Моё тело дрожит, натянутое до предела.

И я не хочу останавливаться.

— Ты солгала мне, — напоминает он мне. — Разве ты не хочешь отпущения грехов?

Мои глаза горят, и я опускаю голову от стыда. — Да.

Он одобрительно мычит. — Еще четыре.

Мой следующий вздох прерывается тихим всхлипом, но я киваю. Я приму все, что он захочет со мной сделать. Я хочу быть его больше, чем мне нужен кислород, и я предложу себя ему во всех отношениях.

Огонь хлещет мою кожу, на дюйм ниже первого удара.

— Дыши, — шепчет он, и я, дрожа, повинуюсь.

Воздух словно прорвался в мои легкие, и вместе с ним — эйфория, захлестывающая сознание. Я вся в его власти, растворённая в боли и желании. Из моих губ срывается стон, и я обвисаю на путах, которые туго впиваются в запястья. Ещё одна грань удовольствия — это натяжение веревки, его след на моей коже.

Я не могу сопротивляться. Не хочу. Я в полной безопасности — именно потому, что он так жесток.

Очередной удар. Еще одна полоса огня. Еще один всплеск блаженства, обжигающий меня изнутри.

Где заканчивается боль и начинается наслаждение? Я уже не различаю. Я растворяюсь в этом, теряю себя. Слёзы текут по щекам — не от страха, а от освобождения. Каждая капля вымывает стыд и ложь.

Я солгала ему. Тогда. Но сейчас — нет. Сейчас между нами нет ни границ, ни масок.

— Тебе жаль? — звучит его голос, и вместе с ним — четвёртый, острый удар.

— Да! — выкрикиваю я, задыхаясь. Моя кожа пылает, но сердце — спокойно.

— У тебя нет от меня секретов, Эбигейл. Никогда больше не лги.

— Никогда, — клянусь, и моя клятва обжигает изнутри.

Последний удар — глубокий, точный. Он вдавливает трость в мою кожу, оставляя синяк, как печать… как знак прощения.

А потом — поцелуй. Мягкий, трепетный. Его губы касаются моих щек, а затем — моих губ. Я чувствую соль своих слёз на его языке, когда он целует меня, забирая всё. Я сдаюсь полностью — телом, разумом, душой.

Он обнимает мои бедра, направляет, заставляя меня повернуться. Веревка позволяет движение, но не свободу. Я по-прежнему его — привязанная, открытая, уязвимая.

Когда я смотрю на него, он ловит меня взглядом. Эти огненно-изумрудные глаза, в которых я тону. Он смотрит так, словно я — его собственность. Его сокровище. И от этой мысли на глазах снова наворачиваются слёзы.

Он опускается на колени передо мной.

Я не королева. Я — жертва. Добровольная. Страстная.

Его усмешка сверкнула, и он впивается зубами в мои трусики. Ловит их так, что задевает клитор, и волна сладкой боли прокатывается сквозь меня.

Мои колени дрожат, но он держит меня, не давая упасть. Его руки — мои якоря, когда он стаскивает с меня трусики зубами.

Он — на коленях. Но я чувствую, будто молюсь ему. Как божеству, которому отдала всё.

Его рука ложится под мою задницу, другая — проверяет мою влажность. Его взгляд устремлён туда, между моими ногами, с такой одержимостью, что я краснею. Никто никогда не смотрел на меня так… с благоговением.

— Прекрасно, — говорит он, будто я — произведение искусства. Его большой палец аккуратно раздвигает мои складки. — Такая розовая. Такая мокрая для меня. Моя пизда.

Его слова — клеймо. Я принадлежу ему. Каждой клеткой, каждым стоном, каждой дрожью. Я — его. Это знание раскаляет изнутри.

Он вводит палец внутрь. Мой вход сжимается вокруг него, но нет боли — только тепло и принятие. Я чувствую, как мое тело отзывается, распахивается.

Мне не нужно притворяться. С ним — всё по-настоящему. Всё правильно. Мой разум и плоть больше не спорят. Я — женщина, которую хотят. Я — женщина, которая хочет в ответ.

И я готова. Открыта. Ожидающая. Готовая принять его всего.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

То, что мы делаем, несомненно, извращенно, но я чувствую себя нормальной женщиной, а не извращенкой, которая может испытывать удовольствие только по принуждению.

Дэйн — единственный, кто может дать мне этот подарок, и я дам ему всё взамен.

Он просовывает второй палец в мой узкий канал, и я на мгновение напрягаюсь от ощущения полноты. Он нежно затыкает меня и прижимается своими чувственными губами прямо к моему клитору.

Звёзды вспыхивают перед глазами, и я моргаю, изо всех сил стараясь не отвести взгляд от его лица — красивого, резкого, голодного. Его язык касается моего клитора, и мои колени предательски подгибаются. Он ловит меня, крепко обхватывая задницу рукой, и пальцы впиваются в кожу, прямо в рубцы от трости. Вспышка боли взрывает внутри что-то дикое, и я чувствую, как будто лечу — легкая, безвольная. Только его сильная рука за моими бёдрами удерживает меня от полного растворения.

— Откройся для меня, милая питомица, — приказывает он, облизывая мой клитор медленным, уверенным движением. — Мне нужно растянуть твою тугую киску достаточно широко, чтобы она приняла член своего хозяина.

Он сгибает два пальца внутри меня, находя точку, о существовании которой я даже не подозревала. Всё тело содрогается от пульса развратного наслаждения, и я вскрикиваю, когда оргазм пронзает меня мощной волной.

— Не останавливайся, — его голос твёрд. — Я хочу большего. Ты отдашь мне всё, Эбигейл.

— Да! — кричу я, дрожа всем телом, когда он снова касается моего клитора. — Я твоя. Вся твоя.

Экстаз разбивает меня на части. Я тону в нём — беспомощная, поглощённая его волей. Моя сила — ничто против него. Он держит меня в своих руках и направляет моё удовольствие, как пожирающий пламя повелитель.

Моя голова запрокидывается назад, и из горла вырывается первобытный крик освобождения. Я теряю контроль, теряю всё. Мне не нужно притворяться. Не нужно быть кем-то. Дэйн разоблачил меня, раздел до самой сути — и всё равно держит, как нечто драгоценное. Как будто я стою того.

— Вот так, — шепчет он. — Ты моя.

Третий палец вжимается внутрь, и я вскрикиваю от растягивающей боли, которая тут же оборачивается пронзительным, сладким наслаждением. Его движения становятся жёстче, он толкается в меня, подчиняя моё тело своей воле. Его зубы скользят по моему клитору, посылая в меня ток боли и блаженства.

— Пожалуйста… — я