Девушка в черной тунике - Алеся Кузнецова

– Вот куда она ходила.

– Бедный ребенок, – выдохнул он, и в этом голосе была неподдельная боль, которую он всегда так удачно скрывал.

Катя опустилась на колени и положила свежий букет.

– Она сильная девочка, судя по всему, что я слышал.

Он не стал оставлять здесь Катю одну, хотя интуиция подсказывала, что стоило хорошенько осмотреть все место. Он дал Кате выплакаться, а потом, не отпуская ее руки, включил фонарик и пошарил лучом света вокруг. Просто лес. Просто мох. Ничего необычного с виду. Если не считать засохшие ромашки на земле и безымянную могилу. Он тихонько потянул ее чуть глубже в лес. Они ступали, стараясь не шуметь и не нарушать общего покоя окружающего мира. Вскоре они нашли еще две похожие могилы.

– Кто они? – шепнула Катя.

– Те, кто мешал. Те, кого убрали, – ответил он, не скрывая горечи.

Тишина стала липкой, как мед. И в этот момент лес наполнился звуком моторов. Они переглянулись. – Твою ж дивизию!.. А лес-то у нас с приколами.

Шум моторов нарастал, переходя в гул. Казалось, земля под ногами дрожит от тяжелых машин, проезжающих где-то совсем рядом, за линией деревьев.

– Они не должны быть здесь, – прошептал Макар, нахмурившись. – Здесь не должно быть дороги.

Катя вцепилась в его руку.

– Мы… идем назад?

– Нет. Надо понять, что там.

Он шагнул вперед, осторожно, стараясь не ломать ветки под ногами. Катя следовала за ним, сердце неистово колотилось.

За старыми молчаливыми елями открылось нечто странное: в лесу пролегала вырубленная просека, укатанная до плотного грунта, и по ней шли… пожарные машины. Целая колонна. Без сирен, с выключенными фарами. И все – с закрытыми брезентовыми тентами.

Макар замер.

– Черт. Это точно не учения.

Катя чувствовала, как в ней стынет кровь. Они спрятались за широким стволом дуба. Пахло влажной корой и выхлопными газами, которые в лесу казались особенно неуместными. Вибрация машин передавалась сквозь землю и проникала в ступни. Колонна шла так медленно и ровно, что шум моторов напоминал далекое рычание – монотонное, почти гипнотическое, будто сама земля затаила дыхание.

Макар выдохнул шепотом сквозь зубы:

– Кажется, здесь игра идет по-крупному.

Машины словно в замедленном кино проплыли перед их глазами и исчезли, словно их никогда здесь и не было. Где-то вдалеке прокричал свиристель.

Макар сжал Катино плечо:

– Пошли домой. Погуляли – и хватит на сегодня.

Назад шли молча. Катя чувствовала, что он обдумывал все увиденное и в его голове складывались логические цепочки. Ей не хотелось мешать. Но в конце луга, когда снова запахло скошенной травой, она тихо выдохнула:

– Мне страшно. Рядом с тобой – меньше, но все равно здесь страшно.

Макар обнял ее, не отвечая.

– Я тебе так скажу… мне тоже не по себе. Но если что – я умею бегать быстро и могу носить на руках не особо тяжелых девушек с большими синими глазами.

– Я тоже умею быстро бегать, но на руках тебя точно не понесу, – она окинула его взглядом. Разве что потащить…

– Нет-нет, спасибо. Лучше я сам. Уверена, что бегаешь быстро?

– Мне так кажется. Ты произнес и по мышцам словно тепло разлилось.

– То есть мне не придется в этом городе бегать одному по утрам? Как раз хотел завтра утром начать пробежки, у меня даже спортивные трусы есть.

– Пф, – фыркнула Катя. – Ты давно запланировал это?

– Вообще-то только что, но всем говорим, что всю жизнь бегали.

– Хочешь убедиться, что все еще в форме, на случай если придется быстро убегать, – рассмеялась наконец Катя, ощущая как напряжение вместе с этим смехом покидает ее тело.

– Читаешь мои мысли, но бег по утрам – еще и прекрасная возможность понаблюдать за тем как просыпается город и особенно его жители, не привлекая внимания. А так как наблюдать будем вместе, уверен, что сможем заметить интересные детали.

– Есть еще кое-что, о чем ты тоже должен знать.

Глава 23. Семейный вечер

Дома пахло успевшими остынуть пирогами, и этот запах был таким уютным и настоящим, что они оба выдохнули, стоило закрыться двери за ними. Катя первым делом сняла ветровку, словно сбросила остатки лесного напряжения, и устало улыбнулась. Макар смотрел на нее так, будто хотел убедиться, что она действительно рядом: целая, невредимая.

– Вот оно… – он тихо выдохнул, – место, где можно дышать без опаски, по крайней мере пока.

Катя кивнула. Она насыпала корма Фараону и заварила им обоим горячего чая. Пар поднимался легкими клубами, и было что-то почти удивительное в этом спокойствии: несколько минут назад они прятались за деревьями, а теперь сидят за столом, будто ничего не случилось. Но и он, и она знали – это лишь иллюзия.

Макар оперся локтями о стол и впервые за весь вечер позволил себе устало выдохнуть.

– Не хотелось бы больше потрясений на этот вечер, но чувствую, что твое «кое-что еще» – это не о том, что ты сплела новую фенечку.

– Фенечку я тоже сплела, кстати, но подарила уже Нине.

– Когда ты только успеваешь? Слушай, дай мне пару минут позвонить шефу, и после этого я снова в твоем распоряжении.

Он, не глядя на нее, начал набирать не подписанный в мобильнике номер, который всегда помнил наизусть.

Катя встала и тихонько тронула его за плечо:

– Не звони пока, поздно уже.

– Когда узнаешь такие вещи, можно и ночью набирать.

– Не спеши пока. Сперва надо поговорить.

– Катя, неужели это не может подождать? – он раздраженно постукивал пальцем по столу. Его работа всегда была на первом месте. Не было еще в мире девушки, ради которой он мог отступить от заведенного распорядка. Она видела, что хоть он и молчал, внутри шла напряженная борьба.

– Не звони. Я… я просто прошу тебя. Дай мне показать тебе то, что изменит твое мнение.

Он тяжело вздохнул, поджал губы и отключил звонок, на который и так не было ответа.

Его руки машинально снова потянулись к телефону, словно он сомневался, как стоит сейчас поступить. Секундное замешательство. Телефон все еще был в руке, но он впервые посмотрел на нее так, как смотрят на человека, который может знать что-то очень значимое, то, что важнее всех инструкций и приказов.

– Катя… – голос у него дрогнул, но он взял себя в руки. – Если ты сейчас ошибаешься…

– Я не ошибаюсь, – тихо, почти шепотом ответила она, но ее голос прозвучал так твердо, что воздух между ними словно сгустился.

Он еще несколько секунд смотрел ей в глаза, затем медленно опустил руку