Юна-Мари Паркер - Влечения

— Я же прошу тебя только посмотреть со стороны, — настаивала Ребекка. — Никто даже не узнает, что ты там была.

— Ну не знаю… — все еще колебалась Карен. — Слушай, я тут познакомилась с одним мальчиком. Его зовут Дик. Можно, я возьму его туда с собой, а? Мне так будет спокойнее.

Ребекка нетерпеливо вздохнула:

— Я бы не хотела никого посвящать в это, Карен. Честное слово, не понимаю, чего ты так перепугалась? Купишь себе пару почтовых марок и взглянешь, кто заберет мой пакет, и все дела! Можно подумать, я уговариваю тебя совершить акт шпионажа или выкрасть из Пентагона ядерный чемоданчик!

— Ну хорошо, хорошо! Я только не понимаю, чем тебя не устраивает Дик? Он просто проводит меня. В полдень, ты сказала? Прекрасно, я скажу ему, что нужно будет заскочить в обеденный перерыв на почту и подкупить марок. А? Ну, Бекки, пожалуйста! — взмолилась Карен.

Ребекка сдалась. Ей ли не знать, что оторвать Карен от нового дружка хоть на минутку нет никакой возможности.

— Ладно, только умоляю, веди себя там естественно. Не надо играть в шпионов.

— Ой, Бекки, кого ты учишь? — возразила Карен. — Ты лучше скажи, где мы потом встретимся, чтобы я тебе рассказала, кто забрал твой пакет?

— У входа на станцию «Пенн», как? Там, где продают газеты. Это прямо напротив почты.

— Договорились. Ну, мы ему покажем, этому гаду, правда? — Теперь Карен чувствовала почти детский восторг. Она часто жаловалась, что ее жизнь далеко не такая интересная, как у Ребекки. Вот завтра как раз и представится прекрасная возможность украсить ее небольшим приключением.

На следующий день зарядил сильный дождь. Выйдя со своей работы, которая располагалась по соседству с Рокфеллеровским центром, Карен сразу же поняла, что поймать тачку ей будет непросто. Машин на дороге скопилось — яблоку негде упасть. Шум стоял невообразимый: нескончаемые гудки, ругань шоферов, визг резины на мокром асфальте… Тяжелая и неповоротливая металлическая армада медленно ползла перед глазами несчастной Карен, стоявшей под зонтиком на краю тротуара. Она очень переживала за свои туфли. В такую погоду только в болотных сапогах ходить! Ее взгляд жадно рыскал от машины к машине в надежде отыскать в этом море хоть одну свободную тачку, но безуспешно. У нее разболелась голова. Черт возьми, что скажет Ребекка, если она не успеет на почту к двенадцати? Карен проклинала Дика за то, что тот не смог вырваться в обеденный перерыв с работы. Уж он-то точно поймал бы машину. Дик на такие штуки был большой мастер. А теперь что ей одной делать?.. Карен взглянула на часы. Без двадцати уже… Черт, черт, черт!.. Пешком ей туда ни в жизнь не поспеть.

Ребекка встретилась со Стирлингом в «Сити-банке» на Лексингтон вскоре после десяти, и они вместе опорожнили депозитный сейф. Десять минут спустя они вышли на улицу. Ребекка несла в руках коричневый пакет, набитый фальшивыми негативами, которыми ее снабдил Стирлинг. А настоящие он рассовал себе по карманам. Фальшивые были с другого званого вечера, и на первый взгляд их действительно можно было спутать с теми, что Ребекка наснимала в новогодний вечер у сэра Эдварда. На негативе, который сам едва ли больше почтовой марки, трудно что-либо разобрать без специального оборудования.

— А когда он поймет, что мы его обманули, тогда что? — спросила Ребекка, когда они со Стирлингом, попав под дождь, быстро возвращались из банка в его агентство. — Воображаю, как он взбесится!

— Вот поэтому-то я и хочу, чтобы ты улетела в Англию как можно скорее. До бала с принцессой Дианой еще десять дней, а как бы было хорошо, если б он проходил, скажем, завтра! Я вздохну с облегчением, когда ты сядешь в самолет и перелетишь через Атлантику. А из Англии ты, возможно, отправишься в Париж. Я сейчас как раз выбиваю для тебя задание. Заодно и развеешься.

Ребекка задумчиво хмыкнула:

— Интересно, каков будет его следующий шаг?

Стирлинг пожал плечами:

— Бог его знает… Но лучше уж тебе не проверять это на своей шкуре. Хочу, чтобы ты сегодня же переехала ко мне. Нет, Ребекка! — быстро добавил он, увидев, что она хочет возразить. — Я не позволю тебе вернуться в твою квартиру! Как только они поймут, что с негативами их надули, они могут такое устроить!.. — Темные глаза Стирлинга сердито сверкали. — Ты понимаешь, что по улицам Нью-Йорка свободно разгуливает убийца?! Убийца, который только и ждет возможности, чтобы тебя прикончить!

Ребекка зябко повела плечами.

— Зачем ты так? Не преувеличивай, Стирлинг, — тихо проговорила она, боясь, что голос может выдать ее.

— Я ничего не преувеличиваю, дорогая. У тебя есть фотография человека, который убил Мариссу Монтклер. Фотография к тому же прямо с места преступления. И если бы полиция поверила тебе, его со временем поймали бы по этой фотографии. Поэтому неудивительно, что он так хочет изъять ее у тебя. И ради этого ни перед чем не остановится. Он захочет избавиться и от фотографии, и от человека, который может его опознать. То есть от тебя.

Ребекка надолго погрузилась в тяжелое молчание. Стирлинг уверяет, что ей небезопасно оставаться в квартире, но он не понимает одной простой вещи: если все так, как он говорит, то ей небезопасно оставаться вообще на планете Земля.

Когда желтое такси свернуло к обочине дороги, плеснув в ноги Карен грязью, она этого даже не заметила. Тот факт, что она-таки нашла машину и что до назначенного часа было еще пятнадцать минут в запасе, означал, что у нее есть надежда добраться до почты вовремя.

— Угол и Тридцать первой и Восьмой, — сказала она шоферу, садясь на заднее сиденье. С нее текло так, как будто ее обдали ведром воды. Под ногами сразу же образовалась лужица. — Только побыстрее, я очень спешу!

Шофер-латиноамериканец гневно всплеснул руками.

— Опять двадцать пять! Как я могу ехать быстро в этой чертовой пробке, интересно знать?! Сегодня на дороге просто ужас какой-то творится! Вы что, не видите? Не движение, а… — Он выругался. — Спасибо, если еще хоть с места сдвинемся!

— Мне нужно попасть на почту к двенадцати! — взмолилась Карен. — Может, как-нибудь срежем, а? Объедем?

Шофер нетерпеливо и зло переключил передачу, и машина резко дернулась вперед.

— Я с самого утра торчу под этим уродским дождем, на этих уродских улицах! — вскричал он. — А что мне за это? Всем плевать! Все только и требуют, чтобы я пошевеливался! Ничего себе!

Карен решила промолчать, от греха подальше. Она стала смотреть в окно на прохожих, которые торопливо шли по своим делам, подняв воротники. Под дождем, под резкими порывами холодного ветра… Мокрые полы плащей и пальто хлестали их по ногам, ботинки месили грязь, лица были мрачны.