Русич - Елена Синякова

Не сказать чтобы он кого-то особо слушал и обращал внимание на разного рода советы, но его проверенные временем малочисленные друзья были больше чем вторая семья, и мнение парней для него много значило.

По этой причине Лексу было чертовски приятно видеть, что и Женька относится к Варюше хорошо.

Женя по жизни был как камень — фиг что узнаешь и упросишь, если он сам не захочет это сделать, — поэтому то, что он перекидывался с девушкой фразами и сегодня ринулся помогать готовить, говорило о многом.

Взять хотя бы тот скромный факт, что Дианку Женя на дух не переносил. Он с ней даже здоровался сквозь зубы, не то что садиться с ней за один стол и тем более кушать то, что она приготовила.

Так что пока всё шло откровенно чудесно!

Но были еще Варг и Архан, с кем Варюша должна была незаметно познакомиться сегодня. И не то чтобы Лекс переживал на счетотношения парней к ней. Но всё равно было чертовски волнительно.

А еще была мама, с которой Лекс тоже собирался познакомить Варюшу, как только выберется из этой дыры и снова станет относительно свободным человеком.

— Неужели уже проснулись? — с порога приподнял удивленно брови Женя, когда Лекс открыл ему дверь и широко улыбнулся:

— И даже приготовили завтрак на тебя, вредину!

— Спасибо.

— Но готовил я, так что будь готов к простой еде!

Варя улыбнулась, слыша голос Лекса, и кивнула Жене в приветствии, когда тот появился на кухне, как и обещал, с пароваркой:

— Доброго утра!

— Доброго!

От девушки не укрылось, как быстро и пронзительно мужчина окинул ее взглядом, отчего она смутилась, но, конечно же, промолчала.

О чем он думал, когда смотрел на нее именно так? Ведь это было уже не в первый раз.

И потом, она помнила его слова о том, что он знает Лекса, когда речь зашла о том, что им нужно спать — и только.

Головой Варя понимала, что Женя делает это неосознанно и не хочет ее смущать. Скорее было ощущение, что в каком-то роде он за нее переживал.

Он ведь знал о Лексе то, чего пока не знала она. В плане секса в том числе, видимо.

Это уже не пугало. Но заставляло задумываться над некоторыми моментами.

— Не будем торопиться, у нас еще полно времени до обеда.

— Это тебе так кажется, Лёш. Лепка — процесс длительный, но затягивающий.

— Ну всё, понеслось, — тяжело выдохнул Лекс с кривой улыбкой, понимая, что в ближайшее время покой ему будет только сниться.

Впрочем, ему нравилась эта атмосфера, которая царила сейчас в камере.

Домашняя, почти семейная. Как раньше, когда перед Новым годом собиралась вся семья за одним столом, чтобы налепить три сотни домашних пельменей. И не важно, что даже половина из них не съедалась, — главное, что все были рядом, вместе и с хорошим настроением в предвкушении праздника.

Такой была традиция у них в семье, пока был жив дедушка. И папа.

Совсем маленькому Лёше это нравилось.

Будучи подростком, он бесился и не понимал, почему он не может заниматься своими делами и почему нужно слушать унылые разговоры старших и их воспоминания.

В более старшем возрасте Лекс уже не выказывал недовольства, потому что понимал ценность уважения старших, но в восторге не был.

А сейчас он, видимо, дошел до такого возраста, когда по тем золотым дням накатывала щемящая ностальгия и хотелось вернуть каждый такой день назад, чтобы насладиться им сполна.

Теперь он понимал и деда, и папу. И знал, что его дети так же будут сидеть за столом и не спеша лепить пельмешки, слушая рассказы о семье. Потому что это было важно.

— Тесто лучше получается в женских руках, а вот мясо — это дело сугубо мужское, — проговорил деловито Женя, принявшись хозяйничать на кухне и доставать из забитого до отказа холодильника всё, что было нужно для дальнейшей готовки.

Варюша радостно ему помогала во всём и улыбалась, а Лекс старался не мешаться этой парочке заправских поваров.

Буузы — это, конечно, не пельмени, но всё равно атмосфера была очень уютной, когда они втроем сели за стол и принялись лепить эту незамысловатую еду.

Разговоры были милыми и ни о чем, но Лексу постоянно хотелось улыбаться, потому что он был по-настоящему счастлив сейчас. И кто бы мог подумать, что это произойдет в тюремной камере и во времена, когда кто-то отчаянно хотел его смерти.

Когда неожиданно зазвонил его телефон, мужчина не нахмурился, а только рассмеялся, что, помимо кухни, он уделает в муке всю камеру. Но когда увидел незнакомый номер, то чуть свел брови.

— Кто там, Лёш? — Женя, конечно же, был начеку и всё заметил.

— Пока не знаю. Номер не определяется.

Варя растерялась, видя, как Женя тут же напрягся, словно был готов к тому, что враги выпрыгнут прямо из телефона и начнут душить его друга и соратника.

Лекс нажал на кнопку ответа и только поднес телефон к уху, как почти сразу же завопил, оглушая своим басом. Но делая это явно с большой радостью.

— Психуша! Твою ж мать!

Странно, но эта фраза была сказана без злобы или угрозы — на таком позитиве, что Варя недоуменно улыбнулась, а Женя только сокрушенно покачал головой и пробормотал себе под нос что-то вроде «говнюк мелкий», но тоже вдруг улыбнулся.

Значит, тот самый бандит с интересным прозвищем Психопат, кому Лекс усердно названивал последние дни, наконец объявился.

Лекс включил громкую связь, снова совершенно не стесняясь того, что с ними была Варя, и она в который раз подумала, что Лёша либо очень уверен в себе и потому ничего не боится, либо доверяет ей так сильно, что было необычно и трогательно.

— Куда ты там потерялся, черт тебя дери? Я уже не знал, каких собак спускать, чтобы тебя искали!

На другом конце телефонной линии раздался мягкий и очень приятный смех.

— Если бы знал, что ты так будешь переживать за меня, то позвонил бы гораздо раньше, Русич.

У Психа был очень красивый голос.

В какой-то степени музыкальный.

Не имея представления о том, как он выглядит, его хотелось слушать и слушать.

— Когда ты уже вернешься? Кто будет наводить порядок в китайском квартале? У нас тут новая заварушка намечается, а ты всё пропускаешь! — пробасил Лекс и положил телефон на кухонный стол, принявшись снова неловко лепить очередной бууз.

— По-твоему, я смогу навести там порядок, друг мой?

— А куда ты денешься! Раз заявил свои