Падай, я ловлю (СИ) - Татьяна Семакова

Молчание длится так долго, что я на экран поглядывать начинаю, решив, что он просто отключился. Но нет.

— Почему я должен это терпеть? — спрашивает на долгом выдохе.

— Мы просто еще не расставались, — мямлю неловко, — и как-то было без надобности.

— Ты врать вообще не умеешь, — цедит раздраженно.

— Да я не вру, Дань, — вздыхаю. — Ну?

— Мне говори. Я передам.

— Не могу я через тебя такое…

— А раз несрочно, потерпишь, — заявляет ехидно и на этот раз уже отключается.

Но я перезваниваю.

— Пожалуйста, Дань, — прошу тихо, когда отвечает. — Давно уже должен был приехать. Переживаю.

— Сначала скажи правду. У вас что-то было или все спектакль от начала до конца?

— Было, — отвечаю глухо.

— Сука! — рявкает громко. — Ну как так, Саш? — стонет тише и с надрывом.

— Ну, как, — брякаю и опускаюсь на лавку. — Сама не знаю. Раз и все.

— Ахеренно.

— Номер пришлешь или нет? — на тяжелом выдохе.

— Нет, — отвечает едко, а я устало опускаю телефон и сбрасываю вызов.

Сижу еще минуты три, раз уж выдалась возможность, и только собираюсь вернуться за бар, телефон в руке начинает вибрировать. Номер незнакомый, от чего сердце делает скачок к горлу. Я внезапно начинаю задыхаться и еще несколько секунд пытаюсь выровнять дыхание.

— Да, — отвечаю немного осипло.

— Не все учел, — слышу знакомый бас и прислоняюсь спиной к шкафчику, обмякнув от звуков его голоса. — Борисов — Зотову, тот — мне.

— Ну, хоть так, — бормочу с облегчением.

— Все в порядке?

— Я кое-что узнала, — хвастаюсь, понизив голос.

— И решила, что рассказать мне это по телефону — хорошая идея?

— Нет, я… неважно. Ты приедешь?

— Само собой. Но еще занят.

— Ну у тебя и барахла! — фыркаю насмешливо.

— Мало, — отвечает скупо, а я вдруг понимаю, что дела у него могут быть вообще другого характера.

— Ясно, извини, — проговариваю быстро и отключаюсь.

Заталкиваю мобильный в сумочку, закрываю все в шкафчике и пулей вылетаю из раздевалки. Взбодрилась, блин. И как теперь от желания бить посуду избавиться? И от мысли о том, что отвлекла его от приятного времяпрепровождения с другой? Почему нет? Одной достаточно, но со мной-то все. Обсудили, решили. Почему так больно? Живот крутит, в груди щемит, глаза печет от попытки сдержать слезы. Полный набор.

— Теперь я, — меняется со мной Юля, когда возвращаюсь и уходит часа на полтора, не меньше, но оно и к лучшему: заказов прибавляется и тонуть в своих эмоциях мне становится попросту некогда.

Туманов до конца смены так и не появляется. Когда на улицу выхожу, подслеповато щурясь на яркий свет, не знаю даже, встретит или нет. Растерянно верчу головой, высматривая его, и готовлюсь заплакать, не увидев, как вдруг слышу его голос со спины:

— Я тут.

Моргаю, чувствуя, как по щекам скатываются прорвавшиеся через оборону слезы, торопливо смахиваю их, делая вид, что тру лицо.

— Ты не зашел, — оборачиваюсь к нему, а он отлипает от стены.

— Смысла уже не было. И я видел машину Борисова у входа. Решил не нагнетать.

— А он знает все, — хмыкаю и иду вслед за Родионом к машине. — Заявился, что-то про воду мне втирал, вроде как ты перестраховщик, а Димка, наоборот, сорви голова. Я так поняла, он догадался, кто в клуб влез и почему Димкины стояли на стреме.

— Так даже лучше, — пожимает плечами. — Можно говорить открыто. И пока разводится, к тебе не полезет. Маринка будет в ярости и всю ее выльет на самую удобную голову, — морщусь и устраиваюсь в машине, дверцу которой он для меня открыл. — Ты это хотела рассказать? — спрашивает, садясь за руль.

Устало трет лицо и даже зевает, заводя мотор. Он в чистой рубашке, брюках. Волосы еще мокрые после душа. Смотрю на него и от глупой ревности на куски разрывает, даже языком шевелить не хочется.

— Да, — бросаю скупо и отворачиваюсь, пристегиваясь.

Через пятнадцать минут пути он съезжает в знакомый двор, но вопросов я не задаю, пока не выходим и не идем к первому подъезду.

— Мы за вещами? — все-таки любопытничаю, а он отрицательно мотает головой и пропускает меня в просторный холл подъезда.

Когда открывает дверь в квартиру под номером «1», мне стыдно становится.

— Когда ты все успел? — ахаю, делая пару шагов и останавливаясь.

— Да я только барахло таскал, по сути, — рассказывает, разуваясь. — Кстати, стены еще несколько часов лучше не трогать. А так… комнату освободили, туда клининг, за ними моляры, снова клининг. И так друг за другом. Жить можно.

— Так свежо, — прикрываю глаза и глубоко вдыхаю.

— Твоя комната дальняя. Простыни чистые, мои, так что без сюрпризов. Полотенца тоже, — последнее уже бормочет и улыбается: — Заебался.

— Я так и подумала, — бурчу, опуская глаза.

— Я так и подумал, — прыскает тихо, а я пунцово краснею. — Располагайся. Я спать.

Брожу еще какое-то время, пытаясь привыкнуть к окружению. Отмечаю детали, вроде не до конца придвинутой к стенам мебели, лезу в холодильник, убеждаясь, что он забит до отказа, а во второй спальне, которая преобразилась из серой и унылой в нежно-персиковую и залитую солнцем, на кровати нахожу набор полотенец, банный халат и его футболку, видимо, вместо пижамы. С удовольствием принимаю душ и заваливаюсь на огромную кровать.

— Саш, — слышу его голос через приоткрытую дверь.

— А, — отзываюсь зычно.

— С новосельем.

— И тебя, — отвечаю тепло и закрываю глаза.

Ворочаюсь с боку на бок, но уснуть никак не получается. Есть еще так хочется, невыносимо просто!

Не выдерживаю и крадусь на кухню. Делаю себе бутерброд с красной рыбкой, вгрызаюсь в него и стону от неземного наслаждения, когда первый кусочек проваливается в пустой желудок. И вдруг слышу тихий смех за спиной.

— Пожрать перед сном — что может быть лучше? — подтрунивает Туманов, подходя ближе. — Поддержу. — Стоим, уплетаем сухомятку, не отходя от столешницы. — Ближе к вечеру в ресторан. Не против?

— Дура я, что ли? — фыркаю с набитым ртом. — Ох, Божечки, вкуснятина какая.

— Сам ловил, — заявляет хвастливо, а я едва успеваю прикрыть рот, давясь бутербродом и смехом. — Я сделаю тебе там предложение, — добавляет невзначай. Проглатываю комком, бросая на него затравленный взгляд, а он почему-то подмигивает: — Будет весело.

Глава 33

Не знаю, с чего он собрался веселиться, лично я на таком нерве, что проспала аж до трех дня. Подскочила, увидев время на больших настенных часах, бесполезно заметалась по комнате и поняла, что у меня из нарядного — видавшие виды шорты и несвежая футболка.

— Мне нужна одежда, — вбегаю в кухню с круглыми глазами, где Туманов расположился