Александра Авророва - Развод по-русски

— Она приехала к Андрею чуть позже трех и открыла дверь своим ключом. Он был уже мертв, рядом лежал ее пистолет, в руке у него — ее шарфик. Она впала в панику, решив, что ее обвинят в убийстве, и в отчаянье бросила пистолет с шарфиком в мусоропровод соседнего подъезда, где их благополучно нашла милиция. Чтобы создать себе алиби, Лиза часа в четыре позвонила в офис голосом Андрея и тут же туда пришла. Вот и все.

— Значит, реально это самоубийство?

— Следователь уверяет, что самоубийство исключено. Выстрел произведен с очень близкого расстояния, но не самим Андреем.

— Чертовщина какая-то! — недоуменно пробормотал Сергей. — Пистолет, шарфик… Вера, а они точно Лизины? Может, просто похожи?

— Вы проходите через все мои этапы, — пожала плечами Вера. — Внутри пистолета отпечаток пальца Величко, а шарфик уникальный, из элитного шопа на Елисейских полях. Вот вам и гарантированные улики. К тому же ее видели выходящей из подъезда и забегающей в соседний, где их потом нашли. Это — гарантированная возможность совершить преступление. И, наконец, мотивы. Следователь полагает, что Андрей на Лизу напал, а она защищалась. Мол, я еще должна радоваться, что он не предполагает предумышленного убийства, хотя мотивы есть и для него. В результате я, возможно, сделала страшную глупость.

— Что вы имеете в виду?

— Величко и адвокат хотели, чтобы Лиза призналась в убийстве при самообороне. Они уверяют, ей дали бы условный срок, и все бы обошлось. А я… я почему-то решила, что, раз она не убивала, правда ей ни в коем случае не повредит, понимаете? Чтобы найти настоящего убийцу, надо ведь знать всю правду, да? А следователь все равно ей не поверил. Разозлился, что она его обманывала, и не поверил. Он уцепился за одну версию и больше ничего не хочет! Говорит, если б мне предоставили другого человека, имеющего мотив, не имеющего алиби и на которого указывают улики, только тогда я бы усомнился в ее вине, а иначе нет. И я все думаю… может быть, Величко не зря на меня злится? Послушайся она их, а не меня, по крайней мере находилась бы сейчас в приличных условиях, а не… Ох, ладно!

При мысли об условиях Вера побоялась заплакать и потому смолкла. Подвижное лицо Сергея выразило целую гамму противоречивых чувств, от ужаса до решимости, и он сказал:

— Ну, значит, нам с вами надо найти этого человека — с возможностями, с мотивом и без алиби. Вы предполагаете, это кто-то из наших?

— Не знаю. Я думала про мотивы. У кого они могут быть и какие?

— Спросили бы меня год назад, ответил бы — ни у кого и никакие, а теперь… Да, Андрей, конечно, очень изменился и нажил себе врагов. Только между недоброжелательством и убийством все-таки большая разница!

— Ну, а хотя бы недоброжелательство? Кто-нибудь у вас с ним ссорился?

— Да все, по-моему, включая меня.

— И вы?

Сергей вздохнул:

— Да, хотя теперь, когда человек умер, начинаешь чувствовать себя последней свиньей. Мы с Андреем… назвать его другом я бы не рискнул, но отношения были все же выше просто приятельских. Я совсем немногим его старше, мы пришли к Величко практически одновременно и как-то сразу сблизились. А, когда от него ушла Лиза… Я должен сказать вам, Вера, что при всей симпатии к Андрею я ее не осуждаю. Я еще полгода назад говорил ему, что если он не возьмет себя в руки, она долго не выдержит. Ну, кому, как не вам, ее знать! — он улыбнулся безудержной детской улыбкой. — Если кто и создан для счастья, так это она. Она — необыкновенное существо, женщина в самом высшем смысле этого слова. Жениться на такой женщине — огромная ответственность. Я вообще не представляю, как Андрей рискнул! Это надо очень верить в себя, в свою способность оградить ее от всего, что может нарушить ее покой. Идеал — вещь крайне хрупкая, он нуждается во внимании, в защите, а Андрей вместо этого требовал внимания к себе и вел себя, как капризная примадонна. Было очевидно, что Лиза разочаруется. Знаете, мужчины между собой говорят о женщинах достаточно откровенно, и я пытался ему объяснить, да он только сильнее начинал жаловаться на судьбу. И дожаловался! Ну, и вбил себе потом в голову… мол, я тоже приложил руку к их разводу, я этого добивался, да как я еще смею после этого ее защищать… Короче, мы рассорились.

Картина полностью соответствовала Вериным представлениям, только немного расстроил намек, что Сергей не рискнул бы жениться на Лизке. Не то, чтобы Вера в подобной ситуации рискнула планировать брак сестры, но ей хотелось твердо знать, имеется ли у той в запасе вариант счастливого будущего. Величко счастливым будущим отнюдь не казался.

Она заметила:

— Когда Андрей женился, я тоже боялась, что брак не будет удачным. Хотя рядом с Лизкой очень легко быть счастливым. Уж я-то знаю!

— А хотите, я покажу вам ее портрет? — предложил Сергей. — Правда, он не закончен.

— Конечно, хочу!

Они перешли в мастерскую. Да, Лиза была права — художник изображал красивых женщин, обнаженных и не очень. Не все портреты были одинаково хороши, однако каждый производил впечатление откровенным любованием моделью. Любование имело различный оттенок — от благоговения до почти физически ощутимой страсти, и передавалось зрителю.

— Вот и он! Не знаю, смогу ли когда-нибудь его завершить. Боюсь, проблема в том, что мера Лизиного обаяния далеко превосходит меру моего таланта.

Лизка беспечно улыбалась, держа в руке солнце — или золотой шар, испускающий сияющие лучи. А может, лучи исходили от улыбки и лишь фокусировались в странном шаре. Вера в очередной раз подивилась сходству своих представлений о сестре с представлениями этого мужчины и задумчиво произнесла:

— Жена, облаченная в солнце — так называли Вечную Женственность символисты.

— А я не знал, — засмеялся Сергей. — Был уверен, это моя личная находка.

— Удивительно! — вырвалось у Веры. — Впечатление, что в каждую вы влюблены, и именно это придает портретам особое очарование.

— А я и был влюблен — в той или иной степени. Наверное, по этой причине вряд ли когда-нибудь женюсь. Не понимаю, почему в момент увлечения одной женщиной остальные должны утратить для тебя привлекательность.

— Ну, — предположила крайне заинтересованная собеседница, — полагаю, у одних привлекательность больше, а у других существенно меньше?

— Это да. Разумеется, истинная женщина должна быть блондинкой, и обязательно натуральной. Только в блондинках есть та загадка, которая заставляет мужчин по-настоящему терять голову. Вот возьмите наших девочек, — Сергей оживился, его глаза горели. — Лиза, с ее золотыми волосами — ну, она, разумеется, вне конкурса, тут не о чем и говорить. А остальные? Та же Ксюша — официально признанная красавица, ноги из подмышек и все такое. Нет, не спорю, она прелестное существо, но наскучит на второй же день. Разве можно сравнить ее с Ирочкой? Конечно, Ирочке до Лизы, как до луны, но что-то общее между ними есть. У них один типаж, типаж истинной блондинки, загадочной и непостоянной, как шампанское или лучи солнца.