Лицо света, лицо тьмы (СИ) - Маргарита Малинина

— Что? — не дождался Антон продолжения.

— Не верю я в мистику, вот что.

— Конечно! — хохотнул он. — Я тоже. Поэтому мне так сложно всерьез обсуждать эти страшилки из журнала Павлецкого.

— Ага, а кто ночью призрака испугался?

— Так то ведь на кладбище было! — ответил парень, даже не понимая, насколько далеко уходит от логики и здравого смысла. — Там любая хня гулять может! А это, — показал он рукой, потому что мы уже шли по полю, которое вело нас к водной глади, — просто пруд! Народ бухает и тонет, потому что вода холодная и ноги сводит. Или потому что обрыв крутой. Или потому что слишком бухие, чтобынеутонуть, сечешь?

— Но Наташка-то не пила! О чем я и говорю.

— Ну, в тот-то день выпила, с подачи Ирки, которая ей в подружки записалась. Уже с твоей подачи…

Я резко встала. Ирина упустила этот момент из своего рассказа. Что я тогда тут делаю? Наталья реально напилась — впервые в жизни, по случаю дня рождения — и полезла под мухой купаться? Но почему одна? Хотела купаться с Сашкой, но он не пришел, и она ему назло полезла в воду одна? Какой ужас… Но что-то мне подсказывало, что все было не так. Ведь и мать Медведевой, и Антон не знали главную деталь. Трагедии случились не с двумя девушками, а с тремя! Элла поехала на какое-то кладбище и пропала! А ее браслет найден здесь. Значит, ехала она именно на это кладбище. В итоге Элла — третья жертва данной деревни. Третья молодая, здоровая девушка, интересующаяся творчеством рэпера Павлецкого. Три — уже закономерность, а не совпадение. Но рассказывать об этом я пока не могу. Я до сих пор не знаю, кому тут можно верить. Вдруг именно Антон избавился от них всех, а теперь делает вид, что верит, что я Элла?

Я посмотрела ему в глаза. Большие, карие, наивно распахнутые. Врет? Может, так и спросить? Прямо сейчас? Что, не дала тебе ни одна, ни другая, ни третья? И ты их от злости…

Меня саму посетила невообразимая злость в тот злосчастный миг. То ли я слишком отчетливо представила себе все эти моменты, и мне передалась ярость потенциального убийцы Антона, то ли это была уже моя собственная, когда я поняла, что конкретно он, ставший мне почти другом, мог убить мою сестру.

— Она жива? — строго спросила я, готовая вцепиться ему в глотку.

На одну секунду в его глазах вспыхнул яркий, как фейерверк, испуг. Но он быстро взял себя в руки.

— Кто?

Зачем я выдала себя? Надо держать себя в руках! А то он и меня утопит в этом пруду, как Церковину…

— Тамара, вот кто. Мы ее оставили в таком состоянии…

— Да брось ты! — Тони сразу повеселел. Как будто надвигающийся на него КамАЗ резко сменил направление, ничуть по итогу не задев. Или мне кажется? Он просто подумал, что я сошла с ума, когда с таким лицом стала задавать странные вопросы, и выдохнул облегченно, поняв, что я всего лишь переживаю за постороннюю женщину. — Проспится и будет как огурчик. К тому же мы ее напиваться не заставляли, это не наша вина.

Я возобновила движение к пруду, все же недовольно заметив:

— Как часто люди утешаются мыслью, что что-то не их вина.

Внезапно он взял меня за руку. Я вздрогнула. Целоваться полезет? Что делать? К чему эта романтика сейчас?

Но оказалось, что он просто решил меня успокоить.

— Элька, я вижу, последнее время ты сама на себя не похожа. Какими-то духовными практиками занялась, что ли, что тебя так торкнуло?

— Йогой, — выдала я первое, что пришло на ум. — И медитациями.

— Ясно. Только хорош терзать себя неприятными мыслями. Наташка умерла, все, смирись, живи дальше. Думаешь, я не выкупляю, откуда в тебе возникла жажда что-то там расследовать? И все эти рассуждения про чувство вины и оправдания. Сама ли она утопилась или это несчастный случай — какая в сущности разница? Это ее был выбор — в обоих случаях. Напиться впервые в жизни и пьяной полезть ночью в пруд, где все тонут — вполне себе самоубийство, как по мне. Но ты тут ни при чем. Да, зря ты ее разыграла. Но что теперь? Сама утопишься? — он кивнул на пруд.

Я сделала пару шагов вперед, будто примеряясь, затем уловила какое-то движение справа, за кустами. Оказывается, нас подслушивали. Заметив удочку, я сделала вывод, что это не специально. Несчастному рыбаку пришлось следить за сценой на пляже.

— Простите, — крикнула я ему, — мы вам всю рыбу распугали, да?

— Да ничего! Все равно, зараза, не клюет! — доброжелательно ответили мне из кустов, а Тони напрягся, мол, я такую речь толкнул, а ты теперь делаешь вид, что тебя это вообще не колышет.

Я вырвалась из дружеского рукопожатия Антона и подошла к рыбаку. Усатый мужчина с обветренным лицом насаживал червяка на крючок.

— А вы не боитесь ловить рыбу взаколдованномпруду? — закинула я удочку, словно это я была рыбачкой, хотя и делала это, в отличие от мужчины, в метафорическом смысле.

Рыбак, как и планировалось, среагировал на слово «заколдованный» и выдал мне пару смешных легенд. Если верить одному мифу, тут утопили ведьму еще в Средние века, и она поклялась всех, кто ступит в воду, забирать с собой. При жизни ли клялась, отплевываясь, пока ее топили, или уже после смерти — история умалчивает. По другой легенде, здесь живет какое-то чудище. Страшное, уродливое, с длинными седыми волосами и, по некоторым данным, с бородой. Видимо, это та самая ведьма преобразилась от жизни под водой, как персонажи «Пиратов Карибского моря».

— Ну а сами-то вы верите в это?

— Я? — крякнул он забавным тоном, улыбаясь так широко, что были видны все проплешины от удаленных зубов. Реально это прозвучало скорее как «кря», чем «я». — Нет, конечно! Девочка, я тут сам купался ночами по молодости и жив-здоров до сих пор. Просто я алкоголь не приемлю. А тонут здесь только пьяные и только по праздникам, вот так!

— Недавно тут девушка утонула, — влез Антон. — Местная. Звали ее Наташей.

Рыбак сразу посерьезнел.

— Было такое, — кивнул, — несколько месяцев назад. Мой приятель ее из воды вытаскивал.

— Правда? — удивились мы неожиданной удаче.

— Да, тоже рыбалку уважает. — Мужик обвел взглядом свои снасти, удочку и пруд. — Он пришел с утра, знал уже, что девочку эту ищут. Заметил что-то светлое в зарослях камыша, — мотнул он головой в ту сторону, где, по его мнению, что-то привлекло внимание его приятеля, —