Сюзанна Брокман - Телохранитель

«Достаточно агентов»?

Гарри видел по лицу Алессандры, что та начала догадываться о положении дел. Она снова осмотрелась, отмечая про себя, сколько полицейских и агентов ФБР оказалось в супермаркете и сколько полицейских машин снаружи. Такая сообразительная женщина, как Алессандра, не могла не сопоставить факты. Но она хотела услышать правду из его уст, из собственных уст предателя.

Гарри посмотрел на Кристину.

— Дай нам поговорить минутку. Ладно? — Потом он откашлялся, стараясь выиграть время. — Возможно, Алессандра, пора вам услышать правду, хотя допускаю, что слышать ее неприятно.

— На вас пуленепробиваемый жилет Вы знали, что произойдет, верно?

— Звучит это ужасно, но на самом деле все не так уж…

— Я права или нет? — Глаза ее наполнились злыми слезами обиды и разочарования. — Вы должны сказать только «да» или «нет»!

Он провел пальцем по ее щеке, однако это не помогло, и ему ничего не оставалось, как только ответить…

— Да…

Она с яростью оттолкнула его руку.

— Все эти агенты… Вы ждали, что это случится, знали, что они попытаются напасть на нас, верно? Знали и сознательно использовали меня в качестве приманки.

Господи! В ее интерпретации это и правда звучало ужасно. Неужели он действительно сделал такую вещь?

— Да.

Она с яростью отпрянула от него и оказалась на расстоянии добрых двух футов.

— Почему мне никто ничего не сказал? Почему вам не приходило в голову, что в этом вопросе у меня тоже есть право голоса?

— У нас было больше шансов поймать Тротта, пока вы ничего об этом не знали.

— Но меня могли убить. Конечно, вы сочли бы это пустяком по сравнению с поимкой Майкла Тротта, которого вы в этом случае могли бы обвинить в убийстве вместо покушения на убийство, и это было бы вам гораздо выгоднее.

— Ну нет, нам радоваться нечему и хвастаться нечем, потому что мы его не поймали и не уличили, — сказала Кристина, подходя к ним вместе с Эдом Бахом. — У нас нет ничего, позволяющего связать убитых бандитов с Майклом Тротта. Оба они наемники — за ними тянется шлейф грабежей и убийств длиной в милю. Что же касается третьего таинственного бандита, то его видели только мы двое. Мы продолжаем поиски, но, боюсь, это дохлый номер. Конечно, мы можем попытаться притянуть Майкла Тротта к ответу, если вы утверждаете, что видели здесь одного из его людей и что он покушался на вашу жизнь, но скорее всего дело не дойдет до суда, так как ваши показания не будут там приняты во внимание.

— Черт, никогда не поверю, что у нас нет шанса. Джорджа подстрелили, и он, возможно, сейчас умирает. Неужели у нас ничего нет на этого мерзавца?

Эд покачал головой:

— Никто не видел третьего стрелка, Гарри! Мы проанализируем найденные пули, но почти уверен, что у этого мерзавца револьвер допотопный. Мы ищем серьезные улики. Ты же понимаешь, что с такими свидетелями, как вы, далеко не уедешь. Даже при наличии адвоката, выделенного судом, у присяжных будет соблазн прибегнуть к разумно обоснованному сомнению. А уж если Тротта сам выберет адвоката, то у них возникнет соблазн попытаться переубедить вас.

— Ну, есть еще Джордж, который мог бы нам помочь, — напомнила Кристина.

— Отлично! Он жив. Пока жив! Кто-нибудь позвонил Николь?

— У нее совещание в Вашингтоне, — сообщила Кристина. — Мы не смогли с ней связаться. Но не думаю, что она прыгнет в самолет и примчится сюда по первому зову завтра утром, да и рейса такого нет — я проверяла.

— К тому же она ему больше не жена, — заметил Эд. — Она вообще может не захотеть явиться сюда — В таком случае свяжитесь с этой, как ее, с Ким — танцовщицей из клуба «Фэнтэзи», с которой Джордж встречается.

Кристина кивнула:

— Хорошо, сэр.

Алессандра поднялась.

— Ну что ж! Это весьма поучительно. Не будет ли кто-нибудь так любезен отвезти меня домой? Мне надо принять душ. — Она повернулась к Гарри:

— А вам, по-видимому, надо в больницу.

Протянув руку, Алессандра сопроводила этот жест холодной царственной улыбкой, выглядевшей в настоящих обстоятельствах нелепо и смешно.

— Желаю удачи. Надеюсь, вы сполна насладитесь своей местью, когда наконец она свершится.

— Я никуда не собираюсь. — Гарри, преодолевая боль, тоже поднялся.

— Возможно, зато собираюсь я.

Гарри рассмеялся, но смех его мгновенно замер, как только он понял, что она не шутит.

— И что же вы намерены делать? Просто выйдете отсюда? Айво, вероятно, уже поджидает вас. Нет, я не правильно выразился. Какое там «вероятно»! Он ждет вас. Готов поклясться, что это так.

— Я прекрасно это сознаю, но почему-то мне кажется, что у меня гораздо больше шансов остаться живой без помощи ФБР. Поэтому примите мою благодарность. — Алессандра повернулась к Кристине:

— Будьте добры, отвезите меня домой.

Кристина вопросительно посмотрела на Гарри.

— Вы бледны, сэр. Если у вас сломано ребро, вам нужно сделать рентген…

— Единственная причина моей бледности — это то, что вы называете меня «сэр».

— Я уверена, что миссис Ламонт мы убедим задержаться, по крайней мере до вашего возвращения из больницы.

— Даже не рассчитывайте на это, — пробормотала Алессандра.

— Эл, не вынуждайте меня приказать Крис связать вас и сидеть рядом с вами, пока я не вернусь. Потому что, знаете ли, если бы я это сделал, то она сказала бы «да, сэр», а от этого у меня уже и так аллергическая сыпь.

Алессандра не улыбнулась. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, а ведь он выложил козырную карту. Гарри отвел ее в сторону.

— Разве я когда-нибудь лгал вам?

— Да, иногда, по ошибке, это случалось.

Она вырвала у него свою руку.

— Верно. Случалось. Но если вы спрашивали меня о чем-нибудь серьезном, я всегда отвечал прямо и искренне.

Она молчала, просто стояла со скрещенными на груди руками, будто старалась покрепче обнять себя или согреться. На ней все еще была его куртка, только теперь она продела руки в слишком длинные для нее рукава, и они дюйма на три прикрывали кисти.

— Если вы все-таки предпочтете уйти, когда я вернусь из больницы, я позволю вам это сделать, даю слово, и не стану препятствовать. Подождите только моего возвращения.

Алессандра пристально смотрела на него в течение нескольких секунд, которые показались ему бесконечно долгими.

В отчаянии Гарри решил пустить в дело свой последний козырь:

— Элли, сегодня я спас вам жизнь. Сделайте то, что я прошу, и мы будем квиты.

— Не уверена, что это можно назвать спасением моей жизни, если вы сами поставили ее под угрозу.

Ну что тут возразить, особенно теперь, когда она мерила его своим царственным и не слишком дружелюбным взглядом!