Кей Хупер - У мужчин свои секреты

— И все равно я не представляю, кто бы это мог быть.

— А как насчет Грэма Беккета?

Рэчел покачала головой.

— Он бы не назвался моим знакомым. Грэм так бы и сказал: «С вами говорит адвокат мисс Рэчел Грант…» — Она слабо улыбнулась. — Ему очень нравится, как это звучит.

Эдам в задумчивости подпер подбородок руками.

— Кто еще мог знать о твоих планах? И кому ты могла так срочно понадобиться?

— Не знаю… — ответила Рэчел и опять помрачнела. — Из тех, кто знал про мою затею с бутиком, — никому. Грэма мы уже исключили, остается всего несколько человек. Например…

— Я,— подсказал он.

— Да, но ты все время был со мной. Кроме тебя и Грэма, о магазине знали только мой дядя Кэмерон и Николас Росс. Конечно, они, в свою очередь, могли кому-то об этом рассказать, но, опять же, зачем? Кому это вообще может быть интересно?

— И все-таки, лучше у них спросить.

Рэчел поморщилась.

— Только спроси у Ника сам, ладно? Все-таки он твой друг. Я его просто боюсь.

Эдам улыбнулся.

—Хорошо, с Ником я поговорю.

— А я позвоню Грэму. И расспрошу дядю, когдаон вернется.

— Ты подозреваешь кого-нибудь из них? — спросил Эдам как будто через силу. Он ожидал быстрого и, конечно же, отрицательного ответа, но Рэчел вдруг смутилась. Когда же она, наконец, ответила, ее голос звучал нарочито бесстрастно.

— У меня есть завещание. Вернее, не завещание, а скорее договор о распоряжении имуществом на началах доверительной собственности. Он был обновлен вскоре после того, как родители погибли. Если бы в ближайшее время я умерла, и умерла бездетной, этот дом со всем его содержимым перешел бы к дяде Кэмерону. Ник получил бы мою долю в предприятии. Грэму достался бы небольшой участок земли на побережье. Достаточно ли это веские причины, чтобы убить?

Эдам протянул руку через стол и осторожно взял ее за руку.

— Я не думаю, что дело в этом договоре, поскольку твои неприятности начались не после смерти твоих родителей, а после того, как ты вернулась в Ричмонд. Так что мне кажется, начинать нужно все-таки с бумаг твоего отца.

Рэчел опустила голову, разглядывая его крепкие пальцы, лежащие у нее на запястье. Она отнесласькэтому жесту как к чему-то совершенно естественному и даже не попыталась убрать руку.

— На то, чтобы разобрать деловые бумаги отца, понадобилось несколько месяцев. На то, чтобы просмотреть его личные записи и письма, нужно гораздо больше времени.

Она хотела сказать, что раз кто-то вознамерился расправиться с ней, то у них в запасе считанные недели, быть может — дни, но Эдам понял ее по-своему.

— Я пока никуда не уезжаю, — сказал он. — Так что…

— Послушай, я вовсе не хочу, чтобы ты считал себя обязанным заниматься всем этим! Ну, охранять меня. Что бы отец для тебя ни сделал, он вряд ли захотел бы чтобы ты…

— Рэчел!

Она подняла глаза и встретила его взгляд. Он был совсем другим, не таким, как у Томаса. И дело былонетолько в цвете глаз. Взгляд Эдама был пронзительным, напряженным; казалось, он проникал в самую глубина души Рэчел, у которой от неожиданности захватило дух.

Его пальцы дрогнули на ее запястье и сжались сильнее.

— Скажи мне, что ты не готова, запрети мне говорить… — прошептал он.

Еще никто не смотрел на нее так. Никто. Даже Том. На мгновение Рэчел даже перестала дышать — так стиснуло у нее горло. Но уже в следующую секунду она откинулась на спинку стула и осторожно высвободила руку из его пальцев.

Сердце ее отчаянно билось, но она не знала, волнение или страх были тому причиной.

— Я не готова, Эдам, — сказала она тихо. — В конце концов, мы едва знакомы…

— Я знаю тебя достаточно, — хрипло прошептал он, но его губы тут же дрогнули в слабой улыбке, а взгляд смягчился. Или, может быть, он просто притворился спокойным, чтобы не пугать ее еще больше. — Тебе нужно время, Рэчел.

— Да. Сказать, что сейчас в моей жизни происходит слишком много всякого, значит ничего не сказать. Мне действительно нужно время. Ты появился…

— Не в самый подходящий момент, — закончил он. — Да, я знаю, Рэчел, и не стану тебя торопить. Я умею быть терпеливым. Но я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, понимаешь?

Она кивнула, прислушиваясь к гулким и частым ударам собственного сердца. Они были такими громкими, что за ними она почти ничего не слышала.

— Понимаю, — промолвила она наконец.

— Вот и хорошо. — Эдам, казалось, обрадовался. — А сейчас я лучше пойду. Нам нельзя терять время — пора начать задавать вопросы.

— Ах да, — пробормотала она. — Вопросы…

— Рассказывал ли я кому-то о твоих планах насчет бутика? — медленно повторил Грэм, словно для того, чтобы лучше уяснить суть вопроса. — Да нет… До взрыва я вообще не подозревал, что ты так серьезно восприняла мое предложение. Но даже если бы я знал, то не стал бы никому рассказывать. Зачем?

— Я просто спросила, Грэм. — Рэчел говорила спокойно, почти небрежно, словно ее это не очень-то волновало. Но на самом деле она внимательно следила за выражением лица своего адвоката, который сидел напротив нее по ту сторону стола. Именно ради этого разговора она и приехала в контору «Меридит и Беккет» вскоре после утренней встречи с Эдамом, зная, что даже по субботам Грэма можно застать на рабочем месте.

— Дело в том, — пояснила она все тем же ровный голосом, — что вскоре после того как мы с Эдамом поехали осматривать магазин на улице Клейборн, кто-то позвонил в агентство недвижимости и, назвавшись моим знакомым, сказал, что разыскивает меня по срочному делу. И этот человек знал о том, что я собираюсь открыть собственный бутик. Шэрон Уилкинс, менеджер по недвижимости, даже приняла его за моего помощника или компаньона и дала ему адрес. Дальнейшее ты знаешь… — Она немного помолчала. — Вот почему я спрашиваю, не говорил ли ты кому-нибудь о моих планах.

— Нет. — Лицо Грэма было встревоженным.

— И ты сам не разыскивал меня в пятницу?

Она знала, что нет, но все равно спросила.

— Нет. Я бы сказал тебе об этом, когда звонил сразу после взрыва, помнишь? Если бы я забыл, то вспомнил бы об этом сегодня. Правда, ты не захотела со мной разговаривать, но…

— Должно быть, я была занята. — Рэчел слегка покраснела, и адвокат это заметил.

— Я звонил тебе еще раз около полудня. Фиона сказала, что ты в библиотеке, обедаешь с Эдамом Делафилдом.

Рэчел помнила этот звонок. Он раздался, как только они с Эдамом сели за стол, но она чувствовала себя слишком расстроенной, чтобы разговаривать с кем бы то ни было, и велела экономке подойти к телефону. Но она не учла, что Фиона всегда была расположена к Грэму Беккету, считая его чуть ли не членом семьи. Порой Рэчел даже хотелось сказать экономке, чтобы она поменьше рассказывала адвокату о том, что происходит в доме.