Джеки Коллинз - Месть Лаки

— Почему ты не разрешаешь мне увидеться с мамой? — прямо спросил Тедди и наконец посмотрел на отца в упор.

Вопрос застал Прайса врасплох.

— Потому что твоя мать — шлюха! — выпалил он.

— А она говорила про тебя, что ты — кобель с наскипидаренной задницей.

— Это не смешно, парень, — процедил Прайс свирепо. — Твоя мать трахалась с другими мужчинами в моей постели. А когда я развелся с ней, она даже не захотела взять тебя к себе. Она подписала бумагу, в которой было написано, что ты ей не нужен, понятно?

— Но ты заплатил ей.

— Разумеется, я заплатил ей. Я отвалил ей целую кучу денег, и эта потаскуха просто взяла их и ушла. Даже не оглянулась… — Прайс замолчал, не зная, что говорить дальше. Что он мог сказать шестнадцатилетнему сопляку, который вбил себе в голову, будто он уже все знает? Прайс решил никогда не бить Тедди, значит, оставалось действовать подарками да уговорами. И он старался, старался изо всех сил, не жалея ничего, лишь бы мальчишка учился.

Интересно, задумался он, с чего ему вдруг захотелось повидаться с мамашей? Джини не виделась с Тедди уже двенадцать лет и прекрасно обходилась без него.

В гостиной снова появилась Ирен, ее лицо было совершенно бесстрастным. Она никогда не позволяла себе вмешиваться в отношения между отцом и сыном. Однажды она, правда, попыталась, но Прайс сразу поставил ее на место. Она была всего лишь экономкой — не более, но и не менее. Она командовала обслугой, приходящими горничными, гладила рубашки Прайса, стирала белье. Она же покупала продукты, ездила на машине по различным хозяйственным делам и исполняла мелкие поручения своего хозяина. Таков был круг ее обязанностей. И с ними она справлялась безупречно.

— Не забудь, — напомнил Прайс Ирен, — завтра ко мне придут друзья на партию в покер.

Купи что-нибудь европейское — копченую лососину, может быть… В общем, сама знаешь.

— Хорошо, мистер Вашингтон, — кивнула Ирен, ставя перед ним тарелку с телячьими отбивными, картофельным пюре и молодыми бобами.

Когда она хотела обслужить Тедди, тот отодвинул тарелку.

— Я не голоден, — буркнул он. — Пожалуй, я не буду есть.

— Если бы я не знал тебя как следует, — сказал Прайс сурово, — я мог бы поклясться, что ты начал баловаться наркотиками.

— В чем, в чем, а в этом ты разбираешься, — дерзко ответил Тедди, напомнив отцу о тех временах, когда он не мог прожить без инъекции и нескольких часов.

Прайс прищурился.

— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, — проговорил он. — Прикуси-ка язык, парень!

— А мне не нравится, что ты все время мной командуешь, — заявил Тедди с вызовом. — Мне это надоело!

— Значит, ты не голоден?! — загремел Прайс, вскакивая и роняя на пол салфетку. — Тогда отправляйся к себе в комнату и не смей оттуда выходить до завтра, понял? Если я еще увижу тебя сегодня, ты об этом очень и очень пожалеешь!

Не сказав ни слова, Тедди поднялся и медленной, шаркающей походкой вышел из гостиной.

Прайс, все еще кипя гневом, посмотрел на Ирен. Та ответила ему понимающим взглядом.

— Вот и воспитывай такого! — сказал он, пожимая плечами.

— Я вас понимаю, мистер Вашингтон, — ответила экономка, и он протянул к ней руку.

— Подойди-ка ко мне.

Ирен шагнула к нему.

— Ты скучала, пока я был в Нью-Йорке? — спросил Прайс несколько более мягким тоном.

— Да, мистер Вашингтон, — ответила Ирен. — Без вас в доме было как-то… пусто.

— Вот как? — Он поднял другую руку и, коснувшись ее левой груди, привычно нащупал под платьем сосок. — Как ты скучала? — спросил он. — Очень? Или не очень?

— Очень, мистер Вашингтон. — Ирен слегка отстранилась. Лицо ее оставалось бесстрастным.

Прайс усмехнулся.

— О'кей, крошка. Думаю, немного попозже ты покажешь мне, как ты без меня скучала.

В лице Ирен не дрогнул ни один мускул.

— Хорошо, мистер Вашингтон.

Оказавшись в своей комнате, Тедди присел к столу, на котором стоял новенький компьютер, но тотчас же поднялся и принялся шагать из стороны в сторону. С той роковой ночи прошло уже почти полтора месяца, но он до сих пор помнил ее во всех жутких подробностях и был совершенно не в силах выкинуть из головы ни одной детали.

Мужчина и женщина в серебристом «Порше».

Мужчина и женщина, которые ни в чем не были виноваты. Мужчина и женщина, которых он никогда прежде не видел.

И Мила… Мила, которая в упор стреляет в женщину из револьвера, срывает с нее серьги и бежит прочь.

Господи, он еще никогда не видел столько крови! Казалось, белое платье женщины пропиталось ею насквозь!

А ведь эта миловидная женщина тоже была чернокожей, как и он!

Мила велела ему забыть об этом случае. В ту ночь, едва только они оказались в джипе и отъехали, она принялась убеждать его, что это была всего лишь случайность, в которой никто не виноват, но Тедди знал ужасную правду. Мила хладнокровно стреляла в живых людей. И убила женщину.

О том, кого они остановили накануне вечером, Тедди узнал из утренних газет. О том же трубило и телевидение, но он боялся даже включать телевизор. Оказывается, эти двое были знамениты, может быть, его отец даже хорошо знал их лично! Мысль об этом наводила на подростка тяжелую беспросветную тоску.

— Нас поймают, — твердил он Миле. — Нас обязательно поймают!

— С чего ты взял? — резко ответила она. — Никто нас не видел, никто не докажет, что это сделали именно мы.

— Нас поймают… — повторил он. — Револьвер… Кстати, где ты его взяла?

— Это не важно.

— Полиция может проследить его…

— Как? У них же нет ни номера, ни гильзы.

— Куда ты его спрятала?

— Ты что, за дуру меня держишь? — Мила усмехнулась. — Я избавилась от него.

— А бриллианты?

— Не беспокойся, когда придет время, ты получишь свою долю. — В глазах Милы неожиданно вспыхнули злые огоньки. — Только не вздумай болтать об этом, Тедди Вашингтон! Иначе, клянусь, я убью тебя!

С тех пор Тедди жил в постоянном страхе. Он боялся полиции, отца, Милы, и его жизнь превратилась в сущий кошмар.

Юноша хорошо понимал, что, если Мила решилась застрелить двух человек, она без колебаний пойдет и на следующее убийство.

А у Тедди не было никого, к кому он бы мог обратиться за помощью.

Глава 25

Трагедия с Мэри Лу потрясла всех, и Лаки в этой ситуации была даже довольна, что оставила руководство студией. Теперь она могла больше времени уделять Ленни и Стивену, которые отчаянно нуждались в ее помощи, хотя со времени инцидента прошло уже несколько недель. В особенности — Стивен. Гибель жены повергла его в такое глубокое отчаяние, что в первые дни Лаки даже опасалась, как бы он не наложил на себя руки. К счастью, у него была дочь, которую он бесконечно любил. Именно она удержала его на краю пропасти, в которую он уже заглянул… Лаки тоже старалась отвлечь его от мрачных мыслей, и вскоре Стиву стало немного легче.