Мэгги Осборн - Его прекрасные жены

– О, заткнись!

– Теперь я думаю иначе. У тебя много качеств, которыми я искренне восхищаюсь.

– Правда? - Рози приподняла ногу и, наклонившись, отодрала комок глины, прилипший к каблуку. - Не сказала бы, что подобная чепуха меня интересует. Но если тебе не терпится сообщить мне это, видимо, придется выслушать тебя.

Боуи помолчал, вглядываясь в дом. Лодиша наверняка греет воду для традиционной ванны Рози после тюрьмы. Сегодня за ужином ее золотистые волосы будут переливаться как шелк в свете лампы, лицо - сиять цветами слоновой кости и клубники, а кожа - благоухать смесью щелочного мыла и розовой воды, которую Лодиша добавляет в ванну. Сегодня Боуи ждет одна из бессонных ночей, когда он будет ворочаться в постели, стараясь не думать, как давно не спал с женщиной.

– Я восхищаюсь твоим трудолюбием, - наконец вымолвил он. - Мало кто из знакомых мне мужчин способен на такое. И ты никогда не жалуешься. Твоей силы воли хватило бы на десяток проповедников, и ты порядочная женщина.

Рози закатила глаза и издала сдавленный звук, напоминающий не то восторженный всхлип, не то приглушенный смешок.

– Порядочная? Едва ли кто-нибудь согласится с тобой.

– Рози, посмотри на меня. - Она даже не повернула головы. - Почему ты взяла фургон, а не поехала в город верхом на Айвенго?

– Ты знаешь почему. Я собиралась купить пару мешков муки и немного сахара для Лодиши.

Боуи дернул головой в сторону пустого фургона.

– Так где же они? Мешки с мукой и сахар?

Он заметил ее смущение.

– Ну? - Боуи наклонился и заглянул ей в лицо. - Я не слышу. - Впрочем, он догадывался, каков будет ответ. Рози не впервые раздавала провизию.

Она понурилась.

– Помнишь того толстобрюхого типа, которого собирались повесить вместе с тобой? Джошуа Уилси? На него в амбаре свалилась копна сена и чуть не вышибла из него дух. В полубессознательном состоянии он заблудился в метель и отморозил ноги в ручье. Скотчи Моррис ампутировал ему ногу по колено.

– Скотчи Моррис? Парикмахер?

– Никого ближе к доктору здесь все равно нет. Как бы там ни было, миссис Уилси истратила все до копейки на виски для операции и настойку опия. Да и Скотчи, знаешь ли, не станет резать ноги даром.

– Поэтому ты отдала муку и сахар миссис Уилси? Разве она не из тех особ с поджатыми губами, что не удостаивают тебя ни кивком, ни приветствием на улице?

– Черт, при чем здесь это? - Засмеявшись, Рози отмахнулась от него. - Если обижаться на всех, кто не сказал мне «здрасьте», придется безвылазно сидеть на ферме, верно?

Боуи взял ее рукой за подбородок и повернул лицом к себе, удивляясь тому, какая упругая, а вместе с тем мягкая и податливая у нее кожа.

– Проклятие, да выслушай же меня! Кто будет уважать тебя, если ты сама себя не уважаешь? Вряд ли в Пэшн-Кроссинге найдется семья, которой ты так или иначе не помогла. Однако с тобой обращаются так, будто ты заразная! Пора это прекратить!

Рози дернула головой, вывернулась, и ее карие глаза сверкнули.

– Если думаешь, будто в Пэшн-Кроссинге передо мной начнут снимать шляпы только потому, что ты пригрозил отделать каждого, кто не пожелает называть меня миссис Стоун, значит, ты глупее, чем я предполагала. Я не собираюсь меняться. И мне все равно.

– Тебе совсем не все равно.

– Заткнись, Стоун. Заткнись, дьявол тебя забери!

– Перестань унижаться и научись ходить с поднятой головой.

Рози выхватила вожжи из его рук и направила Айвенго к амбару.

– Я чертовски устала от твоих лекций, меня тошнит от них! Оставь меня в покое!

Было что- то невероятно трогательное в том, что ее маленькая фигурка вытягивалась, становясь выше, когда она сердилась. В карих глазах полыхало пламя, и казалось, вокруг Рози сверкают молнии. Боуи не мог представить себе Рози Малви степенно сидящей во главе чайного стола со сложенными на коленях руками, впрочем, как и разодетой в шелка.

– Поскольку разговор перешел на твои недостатки, - вкрадчиво продолжил он, глядя на ее напряженное лицо, - я хотел бы заметить, что недоволен твоим чтением.

– Только не начинай опять! Мне необходимо смачивать горло через пару-другую страниц. От чтения вслух рот пересыхает, как сушеная вобла.

– Я имею в виду целые пассажи, явно принадлежащие не автору. Тебе ведь отлично известно, что никакой чародей не воскрешал Ромео и Джульетту. И виллу на Средиземноморском побережье они не покупали, чтобы жить там долго и счастливо.

Рози позвала Джона Хоукинза, чтобы тот открыл дверь амбара.

– Ну и что? Мне нравятся счастливые концы. А если у тебя шило в штанах от моего чтения, читай сам, пока я буду играть в шашки с Джоном Хоукинзом. - Уголки ее губ приподнялись. - Я по крайней мере его обыграю.

– Черта с два! Никто не может обыграть Джона Хоукинза в шашки!

Так как это было для Рози делом чести, она первая соскочила с облучка и начала распрягать Айвенго.

– Иди-ка ты в дом. - Вздохнув, Боуи взял поводья Айвенго. - Лодиша заждалась тебя. - Он не сомневался, что Рози не терпится приложиться к бутылке и выкурить свою коротенькую сигару.

– Ты мне не указывай! - взвилась она.

Гордость заставляла ее сопротивляться, и Рози не сразу позволила уговорить себя. Боуи с улыбкой наблюдал, как она не спеша выходит из амбара с равнодушным видом, который не обманул бы и городского дурачка.

Поскольку в Рози было не больше обаяния, чем у кусачего насекомого, Боуи не понимал, почему испытывает к ней симпатию. Однако чем больше узнавал ее, тем больше она ему нравилась. Рози проявляла щедрость к подонкам, не стоившим ее великодушия. Ее преданность Лодише, Джону Хоукинзу - да и ему самому - не знала границ. Ни один батрак не работал больше, чем Рози. Она ворчала по пустякам, но никогда не жаловалась, если что-то ущемляло ее интересы. В тех редких случаях, когда что-либо забавляло Рози, она смеялась легко и заразительно и недовольная гримаса сменялась чем-то таким очаровательным, что у Боуи перехватывало дыхание.

После ванны она казалась ему самой красивой и желанной женщиной из всех, кого он видел. А временами Рози бывала так уязвима, что даже ребенок мог обидеть ее.

Тряхнув головой, Боуи повел Айвенго в стойло и начал тщательно вытирать его. Он вспомнил вырвавшуюся у нее фразу: «Я думала, что немного нравлюсь тебе», - и что-то болезненно сжалось у него в груди.

Странная, израненная женщина, на которой Боуи не имел права жениться, постепенно проникала ему в душу.

Рози откинулась назад в душистой воде, испытывая удовольствие, в котором никому не могла признаться. В одной руке она сжимала крепкую черную сигару, в другой - стакан виски. Улыбаясь, Рози вдохнула аромат тушеного окорока и сливочного печенья и решила, что в жизни бывают хорошие минуты.