Филлис Уитни - Тайна черного янтаря

– Вы пришли навестить меня? Хорошо. Пожалуйста, входите.

Трейси вошла в маленькую комнату и на короткое время почувствовала, как сильный запах сандалового дерева перебил более слабые запахи. На полках у стен стояло огромное множество пробирок и пузырьков с ярлычками. Они были классифицированы соответственно их происхождению: запахи животных, цветов, растений.

– Вы сами очищаете масла? – поинтересовалась Трейси Хаббард.

– Иногда, весной и летом, это делает миссис Эрим, – ответила Нарсэл. – Но процесс это довольно сложный, и проще работать с несколькими основными маслами и уже готовыми экстрактами. Мне интересно смешивать запахи. Ну-ка, скажите, пожалуйста: вам это нравится или нет?

Она открыла маленький пузырек и капнула духами на запястье Трейси в то место, где бился пульс. Для того чтобы уловить тонкий аромат сирени, очень легкий и очень освежающий, Трейси пришлось избавиться от запаха сандалового дерева и выйти в главную лабораторию.

– Очаровательный запах, – похвалила Трейси, возвращаясь к Нарсэл. Однако она пришла разговаривать не о духах. – Вы очень заняты? Мне бы хотелось поговорить с вами.

– А я думала, что вы вновь взялись за наведение порядка, – сказала Нарсэл. – Что, у мистера Рэдберна опять испортилось настроение?

– Просто миссис Эрим захотела поговорить с ним наедине. По-моему, она хочет убедить его немедленно отправить меня домой. Не знаете, почему она так настроена против моего пребывания здесь? Не понимаю, ведь в сущности она сама меня сюда пригласила.

Нарсэл склонилась над стеклянной пробиркой и очень аккуратно перелила в нее жидкость.

– Пожалуй, я могу кое-что предположить, но не думаю, что она откроет мистеру Рэдберну истинную причину, по которой хочет отправить вас домой.

Через ее плечо Трейси посмотрела в конец длинной комнаты. Доктор Эрим был полностью поглощен своей работой и, казалось, не замечал ее.

– Не могли бы мы поговорить где-нибудь с глазу на глаз? – попросила Трейси.

– Конечно, – Нарсэл закончила переливать жидкость и закрыла стеклянную пробирку пробкой. – Это подождет. – Она понюхала свои пальцы и сморщила носик. – Эссенции, которые нравятся Сильване, на мой взгляд, обладают слишком резкими запахами. Подождите… я помою руки, и мы пойдем туда, где нам никто не помешает.

Девушка ополоснула руки в раковине, сняла свитер с вешалки и протянула Трейси.

– Наденьте его… на улице довольно прохладно. Мое пальто висит у двери. Пойдемте… я вам кое-что покажу.

Она не сказала своему брату ни слова, когда они выходили из здания, а он тоже не обратил никакого внимания на их уход. Выйдя на улицу, девушки двинулись по тропинке на холм и шли через лес до тех пор, пока не взобрались на его вершину. Там стоял маленький летний домик с арочными дверями и стенами решетчатой конструкции. В летнюю жару в этом домике можно было найти уютное убежище от солнца. Нарсэл остановилась у двери и обвела рукой открывающийся с холма ландшафт.

С высоты в лучах послеобеденного солнца далеко открывался Босфор, извилистая голубая лента, разделяющая Европу и Азию. Над Стамбулом низко нависла прозрачная дымка, похожая на вуаль, за которой прячет свое лицо красавица из гарема. Ближе к яли, на другой стороне пролива, в золотых лучах солнца стояли каменные стены и башни Румели Хизар, постепенно темневшие.

– Как прекрасен… наш Босфор, вы не находите? – спросила Нарсэл. – Но его течение коварно… Черное море не такое уж и соленое, и из него по проливу к Мраморному морю направляется поверхностное прохладное течение. Из Мраморного моря в Босфор попадают более теплые воды и направляются в противоположном направлении в сторону России. В этих двух морях водятся даже разные виды рыб. Если ночью выглянуть в окно, то можно увидеть лодки с зажженными керосиновыми лампами. Рыбаки держат их над водой, чтобы заманить рыбу в сети. Но хватит о Босфоре… Вы хотели поговорить со мной не о рыбе, а о чем-то серьезном. Пойдемте. Тут рядом есть скала, на которой можно погреться на солнышке и спокойно поговорить.

Шершавая сухая поверхность большого валуна была ощутимо теплой. Девушки взобрались на него и некоторое время сидели молча. Трейси никак не могла решить, как бы поделикатнее начать разговор. Наконец она достала из сумочки шелковый шарф и протянула его Нарсэл.

– Я вам сейчас верну ваш шарф. Миссис Эрим сказала, что он ваш.

Турчанка на мгновение заколебалась, потом взяла шарф в руки и развернула его. Полоски сливового и кремового цвета пробежали между ее пальцами, как струи воды, и упали теплой лужицей на колени.

– Значит, это вы были в развалинах вчера? – полувопросительно-полуутвердительно спросила Трейси.

Темная головка Нарсэл склонилась еще ниже, она не подняла глаз. Наконец, когда Трейси уже начала думать, что турчанка так и не ответит, Нарсэл негромко проговорила:

– Да, это была я.

– Ахмет там тоже был, – сказала Трейси. – Он следил за вами. С вами был кто-то, с кем вы разговаривали…

Нарсэл приподняла голову и взглянула на Трейси. Глаза ее были непроницаемо темными. Сейчас никто не сказал бы, что они принадлежат девушке мягкой и покорной.

– Разговаривали… да. Но до этого никому нет дела.

– Никому, кроме меня, – возразила Трейси. – Мне очень интересно узнать, почему разговор шел обо мне? Мужчина, который произнес мою фамилию, был явно не в самом благодушном настроении.

– Так вы не знаете, почему? – испуганно спросила Нарсэл.

– Да нет, откуда я могу это знать? Я ведь не знаю турецкого, я разобрала из всего услышанного только свое имя. А может, с вами был мистер Рэдберн? Или ваш брат?

Нарсэл печально вздохнула и начала нервно накручивать шарф себе на пальцы. Это было похоже на то, как мужчины перебирают четки, когда хотят успокоиться.

– А вы умеете хранить чужие секреты? Хотя, благодаря Ахмету-эффенди, наш секрет перестал быть таковым. Он не одобряет того, что мы делаем. Если я открою вам свою тайну, то буду полностью в ваших руках. Обещайте, что вы ничего никому не расскажете.

– Едва ли я побегу к миссис Эрим, вашему брату или мистеру Рэдберну исповедоваться, – ответила Трейси.

Нарсэл Эрим еще несколько секунд пристально рассматривала ее, как бы стараясь найти ответ на вопрос: можно ей доверять или нет? Наконец она кивнула.

– Нередко обещание американца надежнее обещания европейца. Может, вы станете моей подругой и замените Анабель. На встречу со мной в развалины вчера пришел Хасан.

Трейси недоуменно повторила имя:

– Хасан?

– Не помните? Сегодня на Крытом базаре… в маленьком магазинчике, где я покупала агатовые четки для Мюрата. Хасан – сын Ахмета-эффенди.