Кей Хупер - Две женщины и мужчина

Кейн осознал, что машинально продолжает разглаживать пластырь, придерживающий повязку, и заставил себя отпустить руку Фейт.

— Очевидно, потрясение скажется позже. Что вы предпочитаете, дабы избежать его, — виски или горячий чай?

— Чай, пожалуйста.

Когда через несколько минут прибыл Гай Ричардсон, Фейт отвечала на его вопросы без всякого волнения. Хотя она могла сообщить ему очень немного.

— Сначала я увидела треснувшее зеркало, и мне это показалось странным. Потом у меня внезапно заболела рука, я коснулась пальцами раны и испачкалась в крови. Но даже тогда я не сразу поняла, что в меня стреляли. Ведь я не слышала выстрела.

— Гроза была в самом разгаре, — сказал Кейн. — Гром и ливень так шумели, что мы не могли слышать звук выстрела или пули, разбившей оконное стекло и попавшей в зеркало.

Ричардсон подошел к зеркалу и обследовал дырку.

— Пуля прошла насквозь и угодила в стену.

Сняв зеркало, он вынул перочинный нож, поковырял им в штукатурке и вскоре извлек деформированную пулю.

Даже на расстоянии Кейн смог прочесть мысли Ричардсона по его лицу.

— По-видимому, баллистическая экспертиза отпадает? Нет шансов идентифицировать оружие?

— Я не могу даже определить калибр и сомневаюсь, что это сумеют сделать в лаборатории.

Измерив на глаз расстояние до окна, Ричардсон направился к нему. На стекле, как и на зеркале, виднелась дырочка, окруженная паутинкой трещин.

— Сейчас слишком темно, — сказал он. — Завтра я вернусь, проверю траекторию и попытаюсь установить, где находился стрелявший. Но если он стоял более чем в нескольких футах, то не мог рассчитывать попасть в цель при такой погоде.

— Здесь нет пожарной лестницы, а моя квартира на пятом этаже, — сказал Кейн. — Если стрелявший не стоял на балконе — что возможно, хотя и маловероятно, — то он не мог находиться ближе чем в одной из квартир с другой стороны двора. А до этого здания добрая сотня футов.

Ричардсон определил расстояние между дыркой в окне и полом, затем сравнил его с расстоянием от пола до отверстия в стене.

— Ну, он, безусловно, не стрелял вверх с уровня пола или вниз откуда-то с высоты. В квартирах дома напротив есть балконы?

— Да.

— Тогда нам нужно скорее всего искать пустующую квартиру. Держу пари, что мы найдем соответствующую траектории выстрела. Кто-то сидел там и наблюдал, а когда увидел у окна мисс Паркер…

— Но я стояла там не меньше двух минут, — запротестовала Фейт, — а в меня выстрелили, только когда я отошла.

— Значит, он, по-видимому, хотел вас напугать и задел только по счастливой случайности.

— Ничего себе, счастливая случайность!

— Это просто оборот речи, — улыбнулся Ричардсон. Он посмотрел на Кейна. — Вы оба делали сегодня что-нибудь такое, что могло бы привлечь чье-то внимание?

— Кто его знает. Мы разговаривали с разными людьми…

— Иными словами, ездили по всей Атланте и шарили по углам.

— Я клянусь, что за нами никто не следил. И, насколько я могу судить, ни один из тех, с кем мы сегодня говорили, не реагировал как-то необычно на наши вопросы.

Кейн сообщил детективу об их предположениях и выводах, а также о том, что узнал Бишоп насчет расследования убийств в Сиэтле.

Ричардсон вздохнул:

— Ну, кто-то достаточно сильно встревожился вашими действиями, чтобы вас предупредить. Может, вам обоим стоит убраться из Атланты, пока я во всем не разберусь? — предложил он.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Зато могу нанять пару охранников, чтобы они следили за квартирой. А завтра первым делом установлю на окнах жалюзи.

— Поставьте одного из охранников в гараж присматривать за машиной, — посоветовал Ричардсон. — Не мешало бы нанять еще одного, который ходил бы за тобой повсюду и следил, чтобы больше никто этого не делал.

Кейн поморщился, но согласно кивнул.

— Когда вернулся Бишоп?

— Он не вернулся и не знает, когда сможет приехать. Возникли какие-то осложнения с делом, которым он занимается.

— Попроси его позвонить мне и сообщить всю информацию, которую ему удалось добыть. — Ричардсон внимательно посмотрел на друга. — Судя по этому выстрелу и двум обыскам квартиры мисс Паркер, вокруг вас происходит нечто весьма серьезное. Кончится тем, что вас убьют.

— Постараемся этого избежать, — сухо отозвался Кейн.

Ричардсон положил расплющенную пулю в пластиковый пакет для улик.

— Я потихоньку подам рапорт об этом инциденте, но это в последний раз, Кейн. Если произойдет что-нибудь еще, я не смогу держать это за пазухой.

— Понятно.

Кейн проводил детектива к двери. Когда он вернулся, Фейт заметила:

— У вас хороший друг.

— Да, и даже не один, — согласился Кейн, внимательно глядя на нее. — Знаю, что это глупый вопрос, но все-таки задам его. С вами все в порядке?

Свернувшаяся калачиком на диване, Фейт выглядела совсем маленькой и хрупкой, а ее лицо казалось неестественно бледным при электрическом освещении.

— В полном порядке.

Кейн снова посмотрел в большие зеленые глаза и увидел в них страх и боль, которые она старалась скрыть.

— Я знаю, что мне следует пожелать вам доброй ночи и лечь спать, — продолжала Фейт, — но… мне что-то не хочется. — Она плотнее закуталась в одеяло, устремив неподвижный взгляд на огонь в камине. — Я не хочу оставаться одна.

— Вы не одна, Фейт, — сказал Кейн, думая о том аду, в котором она пребывает, лишившись памяти. — Я никуда не ухожу.

— Спасибо.

— Но моя уверенность, что здесь, со мной, вам будет безопаснее, очевидно, была чрезмерной. Я очень сожалею. Мне следовало с самого начала принять меры предосторожности…

— У вас было достаточно других забот.

— Это не оправдание. Я взял на себя ответственность за вашу безопасность и должен был ее гарантировать. Но завтра я приму меры, о которых говорил Ричардсон, — превращу свою квартиру в неприступную крепость и обеспечу нам охрану, когда мы будем выходить из дому. Обещаю, что вы будете в безопасности.

Фейт кивнула.

— Если бы только я могла вспомнить, — вздохнула она. — Тогда бы мы знали, кто они и что им нужно. Возможно, даже знали бы, где Дайна.

— Вы же не можете заставить вашу память вернуться.

— Я вышла из комы уже почти месяц назад и должна была хоть что-то вспомнить. Мои так называемые сны нельзя назвать воспоминаниями — я просто внезапно вижу, что происходило в тот или иной период времени. А что я знаю о себе? Только то, что играю на рояле и боюсь грозы. — Она вздрогнула. — Мою мать и сестру зверски убили, а я этого не помню и не испытываю по этому поводу никаких чувств. Я была замужем за человеком, который оскорблял и бил меня, но завтра я могу пройти мимо него на улице и не узнать его. Какой у меня любимый цвет? Какое любимое блюдо? Люблю ли я книги, животных, цветы? Любила ли я Тони Эллиса, прежде чем он стал бить меня?