Шеннон Маккена - Жаркая ночь

Теперь ей хотелось одного – поставить его на колени. Сжав дрожащие бедра, она балансировала на грани нового оргазма, продолжая удовлетворять его. Ей хотелось, чтобы Зан закричал и забился, кончил ей в рот и рухнул без сил побежденным.

Она заметила, как у него подтянулась вверх мошонка, какой упругой и соленой стала кожа, как грубо запульсировали мышцы, как он стал задыхаться от удовольствия. Но он не кончил.

Запустив пальцы ей в волосы, Зан отстранил ее:

– Подожди.

Она чуть не разрыдалась от огорчения.

– Почему? Господи, Зан, расслабься! Почему ты отказываешься кончить?

– Не сейчас. – Он поднял ее с колен и снова бросил на постель, а потом поднял и загнул высоко вверх ее ноги, так что ей пришлось откинуться на спину. – Только в тебя. – Раздвинув бедра Эбби, он тяжело вошел в нее. Он все еще брал ее приступом, но наслаждение уже бушевало в ней, и приступ превращался в роскошный финал, дополнявший ее удовольствие. С каждым его движением, волна за волной наслаждение поднималось выше и выше, грозя захлестнуть ее.

Эбби сцепила ноги вокруг него, вонзая ногти в его ягодицы, она рвалась навстречу каждому его движению, захватывала его и не отпускала, требуя отдать ей все, что он накопил.

Наконец он подмял ее под себя, обхватив руками, и его огромное тело замолотило ее с диким напором. Она ощущала в себе гибкость и дикость, ослепление мощью и безрассудный кураж, вызванный страстью.

Теперь он принадлежал ей весь, без остатка.

Наконец Зан взорвался каким-то животным криком; его бедра тяжело колотились о ее, двигая ее вверх по постели, пока ее не скрючило прямо у спинки кровати. И тут же Зан рухнул на нее, хватая ртом воздух.

Через какое-то время он медленно поднял голову.

– Я не дал тебе кончить еще разок, прости…

Это прозвучало так потерянно, что Эбби чуть не лопнула от смеха, принимая во внимание, что ее грудь все еще держала его вес.

– Если быть откровенной, то точно – не дал, – лениво протянула она. – Пусть тебе будет стыдно, эгоистичный ублюдок.

– Нет, в самом деле, – уныло протянул он. – Поломал всю мазу. Выстраивал-выстраивал, громоздил-громоздил, а тут – бабах – и все слил!

Эбби обхватила его руками и прижалась к нему.

– Ты не слил, идиот! Но если считаешь, что у тебя может получиться лучше, ты всегда сможешь повторить попытку.

Зан вскинул голову.

– Ты уверена?

– Только не сейчас. И вообще, я надеюсь, что ты больше не будешь ничего доказывать этой ночью.

– У тебя полным-полно белья, – хитро заметил он.

– Да. И что?

– Разыгрывая с каждой штучкой разные фантазии, мы сумеем добиться многого…

– Ну разумеется, – устало пробормотала Эбби.

– Кстати говоря, не нужно откладывать все в долгий ящик.

Она снова засмеялась. Продолжая обниматься, они лениво и беззаботно разлеглись на куче белья.

– Хочу есть, – внезапно спохватился Зан.

– Давай заключим сделку, – предложила Эбби. – Ты развяжешь мне эту штуку и наберешь ванну, а я сделаю тебе бутерброд и налью стакан вина.

– Договорились. – Зан мягко соскользнул с нее. – Два бутерброда, ладно?

– Ветчина с сыром на хлебе?

– Идет.

Эбби готовила бутерброды, стоя на кухне голышом – это было так интимно! Она понимала, что так млеть от счастья не стоит, потому что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Приплясывая, напевая, то и дело касаясь ноющего и дрожащего клитора, она не переставала удивляться, как ее тело может вмещать в себя столько наслаждения. От радости у нее так сжимало грудь, что было трудно дышать.

Держа в руках бутылку вина, стаканы и тарелку с бутербродами, Эбби вошла в ванную, где Зан разгонял по поверхности налитой в ванну воды хлопья ароматной пены. Вместо лампы он зажег все свечи, которые имелись в доме.

– Мило! – Эбби прищурилась. – На этот раз ты превзошел самого себя.

– Да уж, это тебе не бордель Старого Запада. – Зан гордо выпятил грудь. – Теперь ты изнеженная Королева Вселенной, а я твой любимый секс-раб. Я рядом с тобой, готовый отщипнуть тебе виноградинку, и намылить тебя, и вылизать дочиста своим языком все те укромные местечки, до которых так трудно добраться.

Поставив перед Заном тарелку, Эбби протянула ему стакан с вином.

– Кажется, ты умирал от голода… – заметила она. – Может, начнешь с бутерброда?

– Господи, ну конечно! – Зан схватил бутерброд и впился в него зубами, а Эбби, вздохнув, залезла в воду.

– Не собираешься перекусить?

– Пожалуй, – задумчиво проговорила она. – Знаешь, я совершенно не могу есть, после того как Элани… С позапрошлой ночи у меня вместо желудка как будто здоровенный кирпич.

Стоя на коленях у ванны, Зан протянул ей половину бутерброда:

– И все равно тебе надо поесть.

Помедлив, Эбби взяла небольшой кусок, а тем временем Зан очистил апельсин и стал кормить ее, вкладывая дольку за долькой ей в рот.

Отпив глоток вина, Эбби сделала приглашающий жест:

– Не хочешь присоединиться ко мне? Места хватит, ванна большая.

– И ты еще спрашиваешь! – Зан проворно влез в ванну, и тут же пена поднялась и стала напоминать Гималаи.

Эбби не отрываясь смотрела на его лицо, теперь ей была отчетливо видна татуировка с причудливо изогнутым кельтским крестом.

Она умирала от любопытства, но долго не решалась задать вопрос. Никакого прошлого, никакого будущего – таковы были правила.

– У твоей татуировки какой-то особый смысл? – наконец осторожно произнесла она.

Зан потер шею.

– Да. Это остатки моей бурной молодости. Я сделал ее в двадцать три года в память об отце. Он был полицейским, как мой младший брат Кристиан. Его вызвали на семейный скандал: муж угрожал ружьем своей жене. В итоге дело закончилось тем, что вместо жены негодяй застрелил моего отца.

– Как ужасно! – Эбби поежилась. – Мне так жаль. Зан нахмурился, вспоминая:

– Тогда мы с моим другом решили проехать через всю страну на мотоциклах, и когда однажды остановились около тату-салона в Нью-Мехико, он заказал татуировку с именем своей девушки, а я выбрал татуировку из их каталога. Эта татуировка всегда напоминает мне, как отец возил нас в Шотландию показать место, откуда эмигрировали его предки.

– А вот та, другая?

Зан пристально посмотрел на руку, где скрестились два кинжала, на секунду Эбби показалось, что он не станет отвечать.

– Это самая первая татуировка, – наконец сказал Зан. – Мы с Мэтти Бойлом накололи их в тринадцать лет. Детьми мы использовали этот символ, когда играли в пиратов: метили им наши зашифрованные записки, что-то в этом роде.

– Не тот ли это Мэтти Бойл, который работает в охранном агентстве?