Александер Виктория - Ее высочество, моя жена

Его полный недоверия взгляд прошелся от кареты к повозке и слугам и остановился, наконец, на лице ожидающей ответа принцессы. Мэтт не был до конца уверен, что он сейчас чувствует: ярость от её беспардонных распоряжений или восхищение её решимостью. Она, определенно, больше не то робкое создание, каким была раньше.

– Прежде чем ты возразишь, – быстро сказала Татьяна, – вспомни, ты признал, что согласен пользоваться моим состоянием.

– Тут не только вопрос цены, – он осторожно подбирал слова. – Уж не знаю, каким образом поступают в Авалонии, но мы-то в Англии. Следующая остановка у нас в Эффингтон-Холле. Женщина, с которой мы хотим поговорить – глава могущественной и до неприличия богатой семьи. Нельзя просто взять и заявиться к ней с воздушным шаром…

– Аэростатом.

– … в повозке. Это бесцеремонно. Невежливо. И очень, очень странно.

– Не более, чем небесные странники сами по себе.

Мэтт покачал головой.

– Звучит, конечно, романтично, и тем не менее…

– Иногда, мой дорогой лорд Мэтью, – Татьяна страдальчески вздохнула, – я задаюсь вопросом, в ком из нас сильнее дух авантюризма. Это первое настоящее приключение в моей довольно размеренной жизни, тогда как ты посетил самые захватывающие места, плавал по морям и бороздил небеса. В своей жизни ты постоянно подвергаешься чудовищному риску и умудряешься оставаться при этом чрезмерно правильным, ужасно консервативным и даже немного чопорным. Совсем не таким, каким я тебя помню.

– Меня определенно нельзя назвать ни правильным, ни чопорным, – ответил Мэтью, не замечая, как правильно и чопорно это прозвучало. – Я просто думаю…

– Я думаю, ты должен послушать меня, – Татьяна скрестила руки на груди. – Когда я поняла, что время поджимает, я написала упоминаемой в письме принцессы леди Хелмсли, но обнаружила, что она теперь герцогиня Роксборо, уже вдовствующая, – она нахмурилась. – Ты знал об этом?

– Да.

– И не упомянул?

– Ну, я собирался.

– Полагаю, это не так уж важно. Я отправила письмо в Эффингтон-Холл и прошлым вечером получила ответ.

Мэтт уставился на неё, не веря, как далеко она смогла зайти.

– Правда? И что именно вы написали.

– Я объяснила свои намерения, упомянув, что королевская семья Авалонии позволила мне написать историю принцессы Софии, и что я хотела бы поговорить с ней.

– И она вам поверила.

Татьяна свела брови.

– Конечно же, она мне поверила. Ты единственный, кто мне не верит.

– Продолжай.

– Потом я объяснила, что работа моего мужа очень важна, и он не может оставить её. А я не могу путешествовать без него.

– И она ответила: «Пускай тогда заявляется вместе с воздушным шаром, и что там к нему еще прилагается». – Сарказм сочился из каждого его слова.

– Что-то вроде этого, – решительно произнесла Татьяна. – В общих чертах, лорд и леди Мэтью получили радушное приглашение в Эффингтон-Холл, и там будут просто счастливы воочию увидеть смелые разработки лорда Мэтью, – она сузила глаза. – Леди Роксборо также упомянула, что будет рада снова встретиться с тобой.

Он постарался не вздрогнуть.

– Правда?

– И что она имела в виду?

– Понятия не имею.

– Милорд, вы врете не так мастерски, как я. Возможно, вам стоит совершенно отказаться ото лжи.

– Прошу прощения за мои не столь выдающиеся способности, – Мэтт тяжело вздохнул. – Отлично. Вдовствующая герцогиня знакома с моей семьей. Я мог встречаться с ней ещё ребенком, хотя даже не помню этого.

– Мэтью! – её глаза расширились от удивления. – Почему ты мне не сказал?

– Потому что это и в самом деле несущественно, – он перешел на свой фирменный деловой тон. – И едва ли важно.

– Не будь смешным, конечно, это…

– В любом случае, – Мэтт прервал Татьяну. Ему не хотелось углубляться в эту тему. – Поскольку ты уже связалась с вдовствующей герцогиней и все согласовала, полагаю, не остается ничего другого, как подчиниться твоим желаниям. Отлично, мы отбудем сразу, как только все упакуем и погрузим в повозку.

Жена ослепительно ему улыбнулась.

– Я знала, что ты согласишься.

– Ты не оставила мне выбора.

– Глупо было оставить, – Татьяна подошла ближе и улыбнулась ему, откинув голову. – А я вовсе не так уж глупа.

– Скажи мне, принцесса, – грустно улыбаясь, Мэтт посмотрел на неё сверху вниз. – Что за срочность? Что на самом деле ты ищешь?

– Только то, что было утеряно, – она смотрела прямо в его глаза, и в течение одного бесконечного момента он страстно желал принять то, что там увидел. – Ты все еще мне не веришь, правда, Мэтью?

– Так же, как и ты мне, – мягко произнес он.

Татьяна рассмеялась, развернулась и ушла, присоединившись к женщине, которая, как Мэтт подозревал, была её компаньонкой. То есть той, кем сама принцесса притворялась при их с Мэтью первой встрече. Татьяна подала знак одному из слуг и быстро что-то сказала ему, без сомнения отправив его в город за новой порцией бренди.

Внезапно Мэтта посетила нелепая мысль, и он покачал головой. Поистине насмешка судьбы, если именно авалонский бренди, – её авалонский бренди, – окажется тем недостающим компонентом.

Другой лакей почтительно приблизился к нему.

– Милорд, – слегка склонив голову, произнес слуга, – с чего бы вы хотели начать?

– С этого, – Мэтью провел его в конюшню и указал, что нужно собрать, а что оставить для лучшей сохранности и ухода.

Спустя мгновение здание и внутренний двор были охвачены бурной деятельностью. Мэтт лично руководил сворачиванием огромной многометровой материи, составляющей основу воздушного шара, и её последующей осторожной упаковкой в специально предназначенный для этих целей плетеный сундук. Выдав ещё пару указаний и понаблюдав некоторое время за работой, он пришел к выводу, что может полностью положится на нанятых Татьяной людей.

Внезапно Мэтью осознал, что наблюдает также и за принцессой. Она держалась с достоинством, и, тем не менее, была очень притягательна. Её движения, полные естественной грации, глубоко трогали его. И смех звучал в это позднее утро как песня.

Почему он тогда не последовал за ней?

Этот вопрос стал полной неожиданностью. Раньше Мэтт никогда над этим не задумывался. В то время он слишком упивался собственной яростью, ощущением, что его предали, и, да, жалостью к себе и не мог действовать. Безусловно, как только он узнал, что Татьяна – принцесса, казалось логичным, что её увлечение не более, чем королевский каприз, даже несмотря на брак. Мэтта с презрением отвергла любимая женщина, собственная жена, кстати, и он не собирался ползти за ней, как побитая собака. Сейчас Мэтью мысленно съежился. Неужели он был настолько высокомерен? Самодоволен? Настолько туп?