Лишняя в этом доме (СИ) - Екатерина Юдина

Брендон поднял голову и посмотрел на меня. Сделал это так, что я физически ощутила, как в кожу вонзились иглы и дыхание застряло в горле. После этого, он все так же молча продолжил заниматься замком.

В попытке успокоиться, я кинула отчаянный взгляд на Расела. Он сидел в кресле. Курил и смотрел в сторону окна. В брате я не видела ни грамма переживания и это немного утихомиривало то, что бушевало во мне.

Правда, совсем немного. Ведь понимание того, что Брендон делал то, за что даже мистер Ардер не взялся, против моей воли, рвало сознание в клочья.

Все следующие часы мне показались адом. Нервничая, мне хотелось поерзать. Я ощущала себя так, словно мне мешало абсолютно все. Я не так сидела и не так дышала. Постоянно возникало желание поменять расположение рук. Хотя бы одной — той, которая была свободна. Еще пряди волос хотелось поправить. И у меня то и дело чесались плечо, нос, шея. Да вообще все тело.

То есть, даже просто сидеть спокойно было сродни пытке. Не в том нервном состоянии, в котором я находилась.

К счастью, время от времени мы прерывались. В основном, потому, что Расел ходил в ванную. Умывался холодной водой. Или просто расхаживал по комнате, а я следовала за ним.

С первого взгляда можно было бы подумать, что он просто устал сидеть в одном положении, но я понимала, что все намного хуже — у Расела приближался гон.

Я вообще впервые видела альфу, который был настолько близок к гону, но, даже несмотря на то, что у меня отсутствовали омежьи инстинкты, я все равно все прекрасно понимала. Такое было трудно не уловить. То, как его тело от напряжения будто бы превращалось в сталь, что совершенно не скрывала одежда. Глаза становились другими. Звериными. Даже зрачки приобрели необычную форму. Еще я видела, что клыки у Расела стали немного больше. Острее.

Так вот какими они становятся ближе к гону…

Для меня все это выглядело жутко. Создавалось впечатление, что Расел из человека превращался в необузданного зверя, уже теперь лишь частично находящегося в человеческом обличие.

— Как ты? — осторожно спросила у него, когда мы втроем опять разместились на диване и Брендон вновь открыл щиток микросхем.

— Отлично, — брат откинулся на спинку дивана. Запрокинул голову и закрыл глаза.

Смотря на его состояние, я бы никогда в жизни не посмела применить слово «отлично». Он даже дышал тяжело и рвано. Так, что его торс вздымался.

Так прошел еще час. За это время Расел и Брендон наконец-то заговорили друг с другом, но перекинулись буквально парой фраз. В основном они касались того, что оборудования для такой работы у Брендона было мало. Вернее, его практически не было. Лишь эта «ручка» с раскаленным, тонким стержнем. Но Брен сказал, что этого будет достаточно. Остальное будет лишним.

У меня от этих слов по коже бежали мурашки. Он это говорил серьезно? Мистер Ардер имея самое новое оборудование, которого в нашей стране больше ни у кого нет, даже не завел разговор про изменение микросхем. Он явно не решился в это лезть.

Брендон занимался этим лишь «ручкой», названия которой я не знала. Расел его озвучил, но я тут же благополучно его забыла.

В таком случае было два варианта. Или Брендон гений, или он сейчас окончательно испортит наручники, из-за чего всю оставшуюся жизнь мы с Раселом будет прикованы друг к другу. Сталь, которую использует корпорация Диланов это то, что невозможно вообще никаким образом разрезать. Может, разве что расплавить. Вместе с нашими руками.

Я была напугана и в отчаянии. С каждым мгновением все сильнее и сильнее, из-за чего, затаив дыхание, уже начала представлять то, как мы с Раселом будем вести «совместную» жизнь. Он вместе со мной будет посещать омежью школу. После нее мы будем ездить в офис на его работу. И когда он найдет себе омегу, я поеду с ними в медовый месяц. Как же это… бредово.

Я шумно выдохнула и опустила голову. На самом деле, переживать было уже поздно — Брендон уже нарушил микросхемы. Поэтому оставалось лишь надеяться на чудо.

А в чудеса я не особо верила. В моей жизни они не случались.

Прошел еще час и мы в очередной раз прервались.

Расел вновь молча поднялся и пошел в ванную. Я по понятным причинам последовала за ним. Подождала, пока он подержит голову под струями ледяной воды, но, неотрывно смотря на брата, я почему-то подумала, что ему это не особо помогает.

Напряжение росло. Уже теперь оно ощущалось физически и било даже по мне. Будто уничтожало и изувечивало.

Мне становилось страшно.

Не только у Расела приближался гон. Но и у Брендона. А альфы в этот период становятся агрессивными по отношению к другим альфам. Они не приемлют рядом с собой других самцов.

И, в опаске наблюдая за ними, я видела, что на данный момент братья были уже в шаге от того, чтобы наброситься друг на друга. Подобное ощущалось в том, как они смотрели друг на друга. Еле заметно, но жутко скалились. Порой делали движение будто в пожирающем желании напасть уже сию секунду, но потом все же сдерживали себя.

И мне бы хотелось верить в то, что я лишь преувеличивала. В то, что мне все это кажется, но это было не так.

Я была уверена, что их инстинкты уже сейчас вовсю требовали уничтожить другого самца, находящегося рядом. Если братья и сдерживались то лишь по той причине, что кровные узы немного смягчали инстинкты.

— Мне страшно находиться рядом с вами, — в итоге я не выдержала. Сказала это, когда был очередной перерыв и мы находились на кухне. Расел пришел сюда за водой, которую взял из холодильника. Я, опять-таки, по понятным причинам последовала за ним. Брендон все это время тоже постоянно был рядом с нами. Куда бы мы не пошли. — Нам в омежьей школе рассказывали, что альфы во время гона не приемлют рядом с собой других альф. Это правда?

— Правда, — Расел поднес к губам горлышко от бутылки. Голос у него был тяжелым и хриплым. Для меня уже не узнаваемым. В каких-то моментах даже страшным, ведь человек так не разговаривает.

— И… что? — спросила сбитым, нервным голосом. — А если вы сейчас наброситесь друг на друга? Поубиваетесь и меня убьете.

В том, что я не выживу, если эти двое серьезно сцепятся, у меня сомнений не было. Тем более, все куда хуже, чем