Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

В его отделе про «Секс-клуб» уже знали все. О его суще­ствовании стало известно несколько месяцев назад. Но, поняв тщетность попыток прекратить его существование, в Отделе практически забыли о нем.

Сообщения, оставленные на виртуальной доске объяв­лений, не выходили у Джона из головы. Рондо вменил себе в обязанность проверять ситуацию, чтобы знать, осущест­вляют ли члены клуба на практике то, о чем пишут, или просто изливают свои самые дикие фантазии в электрон­ных посланиях. Он выяснил, что большинство обещаний выполняется исправно.

Хорошо, что он провел это расследование. Если бы он этого не сделал, он бы не сумел так кратко, четко и по делу ответить на все вопросы Кертиса, Мэллоя и Пэрис Гибсон. Так что Джон Рондо провел свое свободное время с поль­зой для департамента полиции, не так ли?

Но требовалось проявить себя еще раз, иначе не видать ему повышения и нового назначения. Это была его работа, его обязанность. Он работал под прикрытием, так это можно было назвать.

Когда Тони Армстронг вернулась домой, Брэдли еще не было, и это ее не удивило. Она объяснила изумленной ня­не, что плохо себя почувствовала, так что они с мужем от­менили все планы на вечер. Она заплатила женщине за пять часов.

Тони трижды звонила Брэдли на сотовый. Трижды она натыкалась на автоответчик, оставляла сообщения, но муж ей так и не перезвонил. Она покормила детей, поиграла с девочками в лото, пока сын смотрел повтор «Стартрек».

Дети как раз отправились наверх, чтобы лечь спать, когда появился Брэдли с шоколадками и медвежьими объ­ятиями. Для Тони предназначался букет желтых роз, ко­торые он презентовал ей с добродушной усмешкой.

– Давай помиримся, а?

Не в силах видеть неискренность в его глазах, Тони опустила голову. Он принял это за согласие и быстро поце­ловал ее в щеку.

– Вы поужинали?

– Дети поели, а я ждала тебя.

– Отлично, я уложу их, а ты приготовь что-нибудь. Я уми­раю с голода.

Когда он спустился в кухню, он увидел на столе совсем не то, что ожидал. Брэдли замер на пороге.

– Где ты все это взяла? – рассерженно спросил он. – Нет, не отвечай. Я знаю, откуда это.

– Да, я взяла их в ящике твоего стола, когда зашла к тебе сегодня. Меня насторожило то, что тебя не оказалось на месте. Ты никому не сказал, куда идешь, не отвечал на мои звонки. Поэтому не заставляй меня оправдываться. Я от­казываюсь извиняться за то, что рылась в твоих личных вещах, потому что среди них оказалось это.

Уличенный в своей слабости, Брэдли потерял способ­ность и желание сопротивляться. Он словно стал меньше ростом, взял стул и устало опустился на него.

Тони достала из ящика мешок для мусора и бросила в него непристойные фотографии и порнографические жур­налы. Она крепко завязала мешок и вынесла в гараж.

– Утром я отправлю все в помойку, – сказала она, вер­нувшись. – Я сама это выброшу, потому что я сгорю со стыда, если наши соседи или даже мусорщики увидят, что в этом мешке.

– Тони… Я… У меня нет оправданий.

– На этот раз их действительно нет.

– Ты собираешься уйти от меня? – Брэдли взял ее за руку. Его ладонь была влажной. – Прошу тебя, не надо. Я люблю тебя, я люблю детей. Пожалуйста, не разрушай нашу семью.

– Я ничего не разрушаю, Брэдли. – Она вырвала ру­ку. – Это делаешь ты.

– Я не могу с собой справиться.

– Это еще одна причина, по которой я должна уйти и забрать детей. Что будет, если кто-то из них увидит эти фо­тографии?

– Я осторожен.

– Ты осторожен ровно настолько, насколько осторож­ны наркоманы, прячущие заначку, и алкоголики, у ко­торых всегда есть бутылка на крайний случай.

– Да брось! – воскликнул он.

Чувство неловкости постепенно проходило. Брэдли все еще оборонялся, но уже агрессивно. Так уже случалось. Его превращение из раскаивающегося грешника в мучени­ка было расписано буквально по нотам, и Тони узнавала наступление каждой следующей фазы.

– Если сравнивать с наркоманией, мое пристрастие со­вершенно безобидно, и ты об этом знаешь, – с горячнос­тью заявил Брэдли.

– Безобидно? На некоторых снимках маленькие девоч­ки. Их эксплуатируют безнравственные, жестокие люди ради твоего развлечения. И как ты можешь говорить о без­вредности этой пагубной привычки, если она разрушает твою карьеру, наш брак и нашу семью?

– Брак? – неприятно усмехнулся Брэдли. – У меня давно нет жены, я живу с тюремщицей.

– Если будешь продолжать в том же духе, то ты и в са­мом деле скоро окажешься за решеткой, Брэдли. Ты этого хочешь?

Он округлил глаза.

– Я не попаду в тюрьму.

– Дело может кончиться именно этим, если ты сам не признаешь, что ты извращенец, и не обратишься за помо­щью.

– Извращенец. – Он подавил смешок. – Ты хоть слы­шишь, как глупо это звучит, Тони?

– Доктор Морган не считает, что это звучит глупо.

– Господи! Ты ему звонила?

– Нет, он сам позвонил. Ты уже три недели не посещал занятия.

– Потому что это пустая трата времени. Все эти ребята говорят только о своих отклонениях. Разве это правильно?

– Суд обязал тебя посещать эти занятия.

– Полагаю, ты донесешь на меня Хэтавэю. – Брэдли ненавидел приставленного к нему офицера, в обязанности которого входило осуществлять надзор за условно осво­божденными. – Расскажи ему, что я был плохим мальчи­ком. Я не посещал занятия вместе с другими извращенцами.

– Мне не придется ничего ему говорить. Доктор Мор­ган уже сделал это.

– Доктор Морган – самый главный психопат в груп­пе! – завопил Брэдли. – Он сам лечится. Ты об этом зна­ешь?

Тони продолжала, не обращая внимания на его выкрики.

– Доктор Морган обязан сообщать в случае пропуска двух занятий подряд. Мистер Хэтавэй ждет тебя завтра в десять утра. Это обязательно.

– Полагаю, никого не интересует, что ради этого я дол­жен отменить прием пациентов и вызвать недовольство моих коллег.

– Это последствия твоего поступка, тебе придется рас­плачиваться за него.

– И еще мне придется спать на диване в гостиной.

– Я бы предпочла, чтобы ты спал именно там. Его глаза сузились, превратились в щелки.

– Ну, конечно. Тебе все равно не нравится то, чем мы занимаемся в постели.

– Это нечестно.

– Нечестно? Я скажу тебе, что нечестно. Нечестно иметь жену, которая предпочитает шпионить, а не трахаться. Когда мы занимались сексом в последний раз? Ты хотя бы помнишь? Сомневаюсь. Как ты можешь думать о сексе, ес­ли только и делаешь, что вынюхиваешь и подсматрива­ешь?

Брэдли встал и подошел к жене. Его пальцы обхватили ее шею сзади и сжали так, что это движение никак нельзя было принять за ласку.