Наталья Матвеева - Аквамарин

— Мне нравятся сильные девочки, но в твоей ситуации геройствовать чертовски глупо. Я провожу тебя, у тебя открылось кровотечение.

Лив открыла рот и с трудом посмотрела на свежие пятна крови на своей толстовке, но снова попыталась оттолкнуть Макса, тяжело двигаясь вперед и дрожа от слабости и боли всем телом.

— Отстань! Мне не нужна твоя помощь! Я в порядке!

Макс язвительно ухмыльнулся:

— О, еще как нужна! Идем, и прекрати вырывать руку! Я все равно тебя сильней. И к тому же, у тебя такая горячая рука… И ты сама такая горячая…

Лив возмущенно толкнула его, но Макс засмеялся и снова страстно шепнул на ушко девушке:

— У тебя температура, дурочка, тебе нужно в больницу.

— Никуда я не поеду…

— Поедешь…

Шепотом пререкаясь, они добрались до «Бронко», и Лив с облегчением залезла на заднее сиденье, дрожа и стискивая зубы от боли. К ее немалому удивлению, Макс залез следом и жестко проговорил:

— У тебя есть чистый бинт? Тебе нужно обработать рану и сменить повязку.

— И зачем я вообще с тобой встретилась? — проклинала Лив себя, одновременно поднимая толстовку и майку и разглядывая пропитанные кровью бинты. — Надо было все обсудить по телефону.

Макс красиво улыбнулся и игриво подмигнул, спокойно влезая к Оливии в сумку и роясь там, как у себя дома, в поисках бинтов.

— Да уж, я представлял себе наше свидание немного по-другому… Но ты все равно очаровательно выглядишь. — поспешно добавил он, хитро улыбнувшись.

Лив злобно посмотрела на него, аккуратно развязывая бинты.

— Это было не свидание, идиотина! Я бы ни за что не согласилась, только, может, если бы к нашей земле мчался огромный метеорит на бешеной скорости, тогда…

Она уставилась на отвратительный шрам на своем милом плоском животике… Мерзкий, зашитый, кровоточащий разрез, уродующий ее тело… Внутри нее все перевернулось и к горлу подступила тошнота.

Макс тоже посмотрел на шрам, затем на Лив, и в его глазах что-то мелькнуло. Он тепло улыбнулся.

— Не волнуйся ты так, белоснежка. Когда он заживет, останется только тонкий белый след, ничего больше. Давая я обработаю…

— Не трогай меня, предупреждаю, или сломаю тебе обе руки, павлин! — угрожающе произнесла Лив, даже думать боясь о том, что случится с ее сердцем, если его сильные руки прикоснутся к ней.

Макс ухмыльнулся и отдал ей антисептик и вату.

— Как скажешь, прекрасная леди! Но боюсь, ты слишком слаба для этого.

Лив промывала рану ужасающе жгучим антисептиком и молчала, пытаясь не закричать. На ее глаза навернулись слезы, а боль пульсировала так, что она была близка к потере сознания. Макс снова порылся в ее сумке и достал таблетки, протянув их Лив.

— Терпи, милая, молодец… Сейчас все пройдет… — он выхватил антисептик из рук ничего не понимающей Лив и быстро, ловким движением обработал рану, затем наложил повязку и принялся забинтовывать так, будто всю жизнь только этим и занимался.

Лив почувствовала себя лучше и расслабленно опустилась на сиденье, с трудом дыша через боль в ребрах.

— Черт, еще эти сломанные ребра! — еле слышно шепнула она, но Макс ее услышал.

Он вдруг взял ее за руку и, глядя в глаза своими искрящимися синими глазами, проговорил:

— Тот подонок заслужил свою смерть, после того, что сделал с тобой. Я явно не смогу отговорить тебя от того, что ты задумала, но позволь Джонни помочь тебе. Ты одна не справишься, а он — твой друг. Не отталкивай его из-за страха потерять. Так глупо терять того, кто еще жив.

Лив выдернула руку и слабо пнула Макса ногой, с усилием проговорив:

— Мой третий психотерапевт говорил что-то подобное… Но потом начал приставать ко мне, и я сломала ему нос.

Макс захохотал.

— А сколько всего было психотерапевтов?

Лив припомнила слова Джессики, сказанные ею в первый день их встречи, и грустно ответила:

— О таком, вообще-то, не спрашивают. И почему ты до сих пор здесь? У меня нет времени на разговоры, нужно еще съездить в пару мест, так что спасибо за помощь и проваливай, франкенштейн.

Лив принялась собирать остатки бинта, вату и антисептик и скидывать все обратно в чемодан. Макс удивленно и насмешливо смотрел на нее:

— Девочка, эти таблетки плохо на тебя влияют… Или твой IQ действительно на таком низком уровне? — шутливо спросил он, наткнувшись на жутко злой взгляд Лив. — Ты понимаешь, что тебе удалили селезенку? Ты понимаешь, что если нормально не восстановишься и не отлежишься, то могут быть очень серьезные осложнения? Ты понимаешь, что любая инфекция может тебя убить?

Лив, прищурившись, посмотрела на него.

— А ты понимаешь, что если сейчас не уберешься отсюда, то серьезные осложнения будут у тебя, и умрешь ты отнюдь не от инфекции?

Макс покачал головой, с неодобрением глядя на девушку.

— Ладно, белоснежка. Но я расскажу Джонни о нашей встрече и о твоем состоянии… И еще кое-что. — добавил он, собираясь выходить. — Омнопон — это наркотик. Тебе его не продадут ни в одной аптеке без рецепта, а судя по тому, как ты глушишь таблеточки, хватит тебе их ненадолго. — Он нахмурился. — В Бронксе есть сеть аптек «9 жизней», они находятся под контролем Уолша. Когда понадобится лекарство, я достану тебе рецепт. — серьезно добавил он.

Лив ощутила внутри себя облегчение, так как понимала, что лекарство такого типа ей просто так не заполучить, но вместо этого ее скверный характер произнес:

— Ты просто блещешь медицинскими познаниями, котяра облезлый! Но на меня это не действует, и я со своими проблемами разберусь как-нибудь сама, так что давай, павлин, ноги в руки и плыви отсюда.

— Вот же упертая дурочка. — проговорил ласково Макс и, подмигнув Лив и послав на прощание огненный взгляд, вышел из машины.

Лив наконец-то осталась одна. Ее раздражало то, что Макс видел ее такой слабой и беспомощной, то, что он жалел ее и хотел помочь. Она жутко бесилась из-за этого… Как же ей хотелось скорее выздороветь, чтобы снова быть независимой и сильной, гордой и самостоятельной… Но, ощущая боль в животе и груди, чувствуя, как жар разливается по ее телу и как таблетки делают из нее бессвязный овощ, Лив отъехала за несколько кварталов от кафе и легла на заднее сиденье, дрожа от усталости и головокружения. Перед тем, как провалиться в сон, она почему-то вспомнила тонкий запах дорогого парфюма, исходивший от Макса, и его горячий взгляд… Ее сердце сильно дрогнуло, и она уснула.

Глава 10

Когда Лив открыла глаза, на улице уже вечерело.

— Черт возьми. — выругалась она, с трудом поднимаясь из неудобной позы, чувствуя, как сильно затекли ее конечности, и дикую, горячую пульсацию в животе и груди. Ее затошнило от боли и от так сильно надоевшего ей головокружения, что она снова дико разозлилась на себя.