Мэри Стюарт - Башня из слоновой кости

— Да, правильно. — Энн встала; как мне показалось, с облегчением. Меган уже направлялась к двери.

— Значит, ничего, если мы подождем снаружи? — спросила я.

— Конечно, — повторил он. Он встал со стула еще, когда его люди выходили из комнаты, и теперь он двинулся к двери, чтобы распахнуть ее для нас.

Меган задержалась у порога и обернулась на Ивэна, который непринужденно сидел в кресле у огня. Она прокашлялась, но заговорила хриплым голосом и быстро:

— Мне очень жаль. Правда, жаль. Но я сказал правду.

Выглядела она, как неловкая и несчастная школьница.

Ивэн поднял голову и улыбнулся ей, улыбкой, полной очарования. Он поднял одну руку и повернул ее ладонью вверх.

— Конечно, правду. Даже не думайте. У меня никакой надежды ведь и не было? Собаке собачья смерть… До свидания. Наслаждайтесь каникулами.

Она заплакала, тогда я грубо прошипела:

— Будь ты проклят, Ивэн Макей! — Обняла ее за плечи я повела из дома по тропинке к берегу.

Энн с яростью заговорила быстрым голосом:

— Послушай, Мег, не расстраивайся. Что мы могли сделать? Мы обязаны были все рассказать полиции, и сомнений никаких нет, ведь он сам все признал. Так что глупо говорить о том, что собаке собачья смерть. Этот человек — вор и врун, нам это известно от миссис Макдугал. Ты сама это говорила, помнишь? Он сам это заслужил, так что не болтай ерунду!

— Мы поступили, как Иуды. Да, миссис Макдугал нам рассказывала о нем, но к нам он хорошо отнесся, и у нас ничего против него нет. Я знаю, что мы должны были рассказать все полиции, и все равно ощущение, будто мы Иуды.

Я села на край причала в том месте, где он торчал из песка над отметкой прилива, и усадила ее рядом.

— Меган, — я все еще сердилась, но не на нее. — Это чепуха, и вам следует выкинуть это из головы. Послушайте. Я сама разговаривала с миссис Макдугал вчера вечером… нет, в субботу. Она рассказала мне больше, чем вам. Ивэн Макей не тот человек, которого стоит пожалеть. Он родился абсолютно лишенным угрызений, да, правильно, угрызений совести. У него было все: любящие родители, снисходительный хозяин, мозги, внешность, обаяние. Все ценные качества. У него не было только денег, и чтобы добыть их, он совершенно хладнокровно грабил людей. Причем, некоторые из них были беднее его, но работали всю свою жизнь и скопили эти деньги на старость. Он совершенно спокойно украл у них все. Подумайте о них. Последняя — та, из-за которой он попал в тюрьму — была инвалидом восьмидесяти пяти лет, и он украл у нее меньше трех сотен фунтов. Все, что у нее было. Да на эти деньги даже лодку его не наймешь.

— «Улыбается с кинжалом под плащом», — процитировала Энн.

— Это оружие, или что там было в этой сумке, значения не имеет, — продолжала я. — Но теперь вы понимаете, что представляет собой эта собака… Выходит из заключения, узнает о смерти миссис Хэмилтон, нанимает лодку и едет прямо сюда, чтобы ограбить мертвую, и, возможно, чтобы — хотя мы не знаем, говорил ли он правду, — снова сесть своим родителям на шею, которые бросили свой дом только для того, чтобы больше не видеть его.

Меган кивнула.

— Да, простите. Я понимаю. Просто эта полиция… и они хотели его поймать, а он мог только сидеть там, а нас было четверо на одного, восемь на одного, включая нас…

— Понимаю. Было противно. Но Иуда тут ни при чем. Забудьте это. К тому же, все кончилось. Вот они идут. И похоже, что оружие они нашли.

Трое вышли из-за угла коттеджа. Констебль нес тонкий, завернутый предмет, а под рукой у Нейла поблескивал дробовик.

— Действительно, нашли, — сказала Энн. Она даже не потрудилась сдержать удовлетворение в голосе. — И будем надеяться, что так называемые Пурдисы сделают свое дело и упрячут нашего друга Ивэна обратно.

Меган посмотрела на нее все еще обеспокоенным взглядом, но произнесла лишь только: — Это именно из-за этих ружей полицейские примчались сюда?

— Не думаю, — ответила я. — Вы же слышали, что сказал сержант… нет, это было до вашего появления. Когда Нейл заявил о пропаже оружия, они, естественно, собрались ехать сюда, но паромом. Срочности в этом не было, к тому же я сомневаюсь, что в Обане у них есть катер. Но Ивэн совершил ошибку, наняв лодку дешево у типа с внешних островов. И эту лодку подозревали в перевозке наркотиков. Были такие случаи, но мне о них ничего неизвестно. Именно поэтому сюда примчались таможенники, проверить, не замешан ли в это дело и Ивэн Макей. И полицейских они просто подбросили.

— Наркотики? — в голосе Меган звучал ужас.

— Не думаю, что он имеет к ним какое-то отношение. Он искреннее поразился и испугался, когда узнал о наркотиках, и разозлился на типа, который надул его с лодкой. В этом и состоит его ошибка.

— Жадность, — спокойно заявила Энн. — Захотел лодку подешевле и тем самым вызвал на себя отряд полицейских. Так ему и надо. Если бы у него в распоряжении оставалось целое утро, он бы все успел сделать, а за награбленным вернулся бы потом.

— Я все равно не понимаю, зачем он полез за этим оружием, — сказала Меган. — Выбрать пустой дом… А что, эти Пурдисы какие-то особенные? Если он хотел украсть серебро или что-нибудь еще, он спокойно мог это сделать.

— Двадцать или тридцать тысяч фунтов, и с каждым годом цена все повышается, — объяснила Энн, которая разбиралась в таких вещах. — Вот, что особенного. Я говорю о честной цене, на аукционах… если можно назвать ее честной… Он бы получил, конечно, меньше, но все равно сие приключение того стоило.

— Боже ты мой! — воскликнула Меган, широко раскрыв глаза. И мне в голову пришла мысль, которую я не высказала вслух. Ценные качества Меган, дочери фермера, были подобны качествам Ивэна Макея. Но благодаря им она попала в Кембридж, причем стипендиаткой, и пойдет еще дальше.

— Вот почему он вернулся на Мойлу — стащить оружие, — сказала Энн. — И я предполагаю, что он мог украсть что-нибудь еще, что там еще было в сумке. Но портрет-то зачем?

— Вы же слышали объяснения Нейла, — сухо ответила я. — Он слышал, что это самая ценная вещь в доме, а так как он совершенно не разбирался в живописи, он поверил. Картины ведь стоят еще дороже, так ведь, Энн?

— Я разбираюсь в живописи не лучше Ивэна Макея, но я бы и двадцати пяти фунтов не дала, не говоря уже о двадцати пяти миллионах, за мазню с зелено-желтыми цветочками, ответила Энн, а Меган расхохоталась. Очевидно, она намекала на то, о чем они спорили прежде. Но, что бы она ни хотела сказать, она так и не сказала. Потому что одновременно произошли два события.

Дверь коттеджа отворилась, и наружу вышел Ивэн Макей в сопровождении двух детективов. За ними следовал Нейл. На Ивэне были наручники.