Когда трещит лед - Алеся Кузнецова

вид явно уступает по своей красоте морю, то мы увидим телебашню именно с этого ракурса.

– Можно же и с улицы увидеть этот ракурс, не заходя в здание бизнес-центра.

– Нельзя. Там деревья перекрывают вид. Ну а чтобы сомнений не осталось, посмотри вот на эту линию. Этакий микроизъян в самом углу, еле заметный, но все же есть. Когда строили здание, строители накосячили, и мы все думали, что с этим делать, потом махнули рукой и перестали замечать.

Лера почти не слышала ее. Эта картина была признанием в любви. Теперь она знала, что, где бы он ни был, он думал о ней так же много, как и она о нем. И еще она знала, что он опять начал рисовать.

– Лера, ты слышишь меня? Ты словно где-то витаешь.

Лера посмотрела на подругу сияющими глазами и продолжила:

– А вот там, если бы эту картину немного продолжить, открывается поворот во второй коридор с вполне себе приличным кофейным аппаратом. И если отойти от этого окна и посмотреть прямо назад, то можно увидеть репродукцию Эль Греко, который абсолютно не сочетается с современным бизнес-центром, но сам по себе необыкновенен и даже совершенен.

Инга с непониманием переводила свой взгляд с подруги на картину и обратно.

– Я сидела у этого окна и пила кофе, когда он подошел совсем не слышно. Не знаю, что это было, но я никого так не любила до него и никого не полюблю после.

И Лера рассказала ей. О той встрече, о том, что чувствовала, о том, как надеялась и о том, что узнала сегодня от Марго. Инга изумленно хлопала глазами, пытаясь сложить весь пазл воедино.

– Как же я не догадалась?! Алекс тогда очень изменился. Но у нас были поверхностные отношения, и мы сильно не вдавались в детали. Все-таки он был боссом. Получается, теперь мы практически знаем, кто скрывается под именем Бархана. Только не знаем, где его найти. Надо же. Никогда бы не подумала, что в этом человеке был такой талант. Почему он никогда не говорил о том, что рисует?

– Я думаю, он и не рисовал. Мне кажется, он запретил себе рисовать на долгие годы.

– Давай заедем к Дэну и попросим сделать нам копии со всех картин.

Когда они приехали, галерея уже была закрыта. Инга набрала на мобильный, и через пять минут девушки уже смогли попасть в холл.

– Я начинаю тешить себя надеждой, – Денис улыбнулся и подмигнул Инге. И Лера уловила легкий румянец на лице подруги.

– Давай, ты пока угостишь меня своим вкусным чаем и сбросишь на флешку электронный каталог картин. А Лера пусть погуляет по галерее. Для журналиста иногда важно посмотреть на работы без суеты и посторонних посетителей, понимаешь? – и она многозначительно посмотрела ему в глаза.

Лера вошла одна в галерею. Она переходила от одной картины к другой, и сердце щемило от невыразимой нежности, а по лицу текли слезы счастья. Он не просто рисовал ее, он чувствовал ее настроение. Она была рядом с ним весь этот прошедший год, только не знала об этом. Вернее, знала, просто не до конца верила.

– Я найду тебя, где бы ты ни был.

Глава 6

Алекс сидел на берегу и созерцал совершенную ровную гладь Байкала. Он понимал, что однажды уедет отсюда, и чувствовал, что уже скоро будет готов к новой встрече с миром. Жизнь здесь закалила его и придала внутренний смысл всему существованию. Он научился жить не только умом, но доверять интуиции и проживать свои эмоции. Когда Захар ввалился к нему вместе с Бургузом на руках, несмотря на столь зловещий вид, он сразу проникся к нему симпатией. Странный, немногословный, несколько грубый Захар оказался совсем неплохим парнем. И их общение окрасило пребывание в тайге новыми красками.

Новый друг жил всего в двух километрах от него, ближе к поселку, правда, дом, если можно было это так назвать, находился в глубине леса. Видимо, поэтому всезнающий Михалыч и не подозревал о нем. Однажды, правда, Алекс сильно повздорил с Захаром. Как-то вернувшись из леса к себе, он обнаружил разорванные в клочья пустые холсты во дворе и исчезновение всех картин в доме. На самом деле, он и сейчас не понимал до конца, что произошло. Дверь была открыта, но без следов взлома. Получается, он забыл ее закрыть, хотя после случая с медведем старался проверять замок.

Пропали только картины. Он сам сложил их на столе одну на одну. И сверху накрыл белым чистым ватманом. Собирался после возвращения из леса навести порядок в доме. Ватман был разорван в клочья, и его остатки валялись по всему двору и даже за баней. Как раз накануне он выпустил в лес Бургуза, волчонка, забота о котором странным образом ему нравилась. Мог ли тот вернуться и растаскать картины? Или это сделала человеческая рука? Но кто? Его работы видели только два человека: брат, но тот в Москве, и Захар. Хотя нет, еще Михалыч заезжал сюда, но он точно не в счет, вряд ли он может интересоваться картинами. Возможно, какой-то случайный незнакомец набрел на дом? Но тот скорее бы забрал тушенку, виски или что-то более практичное и нужное в тайге, чем холсты. Остается Захар.

Два километра он преодолел быстро и уже через двадцать минут отчаянно молотил в дверь хижины. Захар открыл и жестом пригласил войти. Но, увидев состояние Алекса, сделал резкий шаг назад.

– Э-эй, поаккуратней на виражах. Что стряслось?

– Скажи мне, это ты?

Захар ощупал свое лицо и выдавил:

– Ну, вроде похож на себя. Я.

– Не надо троллинга. Не время. У меня пропали все картины. Это ты их взял?

– Ты что с ума сошел? Сдались мне твои картины. Ну я бы мог, наверное, взять у тебя бутылку-другую виски в случае необходимости, но картины… А что в них какая-то ценность есть? Ты какой-то известный чел?

– Да нет… – И Алекс рассказал все, что увидел вернувшись.

– Про Бургуза даже не знаю… А он порывался к картинам, когда у тебя жил?

– Не особо, но он тогда вообще ни к чему интереса не проявлял. Потом, правда, как оклемался, начал таскать по комнате все подряд, рычал, скулил часто. В общем довольно невоспитанный зверь.

– Я бы не стал ставить на Бургуза, но у него вообще поведение нетипичное для красного волка. А в общем-то дело ясное, что дело темное. Буду завтра в поселке. Может, кто слышал что.

Но и там никто