Джеки Коллинз - Рок-звезда

Он с горечью вспоминал ночь их разрыва. Шарлин уже многие недели встречалась с Маркусом Ситроэном. Она являлась домой рано утром, накачанная наркотиками и неразговорчивая. Бобби не знал, как поступить. Наконец, он допустил слабинку, позвонил Рокету в Лос-Анджелес и сообщил, что возникла проблема.

– Осталось два дня озвучивания, и я вернусь, – доверительно сказал Рокет. – Обязательно.

Друг приехал как раз вовремя, чтобы поздороваться с Шарлин, когда она появилась дома в шесть часов утра.

Часа два они орали друг на друга, потом еще два занимались любовью. А позднее, когда Рокет с Бобби отправились в кафе за мясом и картофельным салатом, друг признался, что все отлично: Шарлин признала свою вину, и они любят друг друга, как прежде.

Наверное, сама Шарлин об этом и не догадывалась. Когда они вернулись домой, она собралась и уехала. Маркус Ситроэн прислал за ней машину с шофером. Рокет поклялся, что никогда не простит ее.

Америка появилась в ресторане, когда они пили кофе. Она очень надеялась на новую песню Бобби, та уверенно поднималась к первому месту среди негритянских блюзов.

– Будет здорово, если мы победим, – обыденно произнес он, раздумывая над словами Шарлин.

Америка покачала головой:

– Это очень трудно. Можно пересчитать на одной руке негритянских певцов, добившихся успеха.

– Стиви Уандер.

– Дионн Уоррик, – вмешалась Роман.

– Джонни Матис, – добавил Рокет.

– Мы говорим с вами об исполнителях поп-музыки, – сказала Америка. – Бобби Манделла поет только «соул», предназначенную для негритянской аудитории. Его обожают. Ведь этого достаточно? Однако Бобби впервые подумал, что может достичь большего.

– Послушай, парень, почему мы никогда не видимся? От тебя ничего не слышно. Как ты относишься к своей кузине Фанни? А может, у тебя короткая память? Эта женщина много сделала, когда ты был в дерьме. А теперь все в порядке, и ты нас забыл? Что скажешь, парень?

Голос Эрнеста Кристала нельзя было спутать.

– Не называй меня парень, – угрожающе произнес Бобби, раздумывая, как Эрнесту удалось выследить его после семи лет молчания. – Какого черта тебе нужно?

– Что мне нужно? – фальшиво и неискренне удивился Эрнест. – Мы же одна семья, парень. Мы твои родственники и любим тебя.

Наверное, очень. Переехав от Фанни и Эрнеста, Бобби старался поддерживать с ними связь. Но им было наплевать, и он перестал звонить.

– Где ты достал мой телефон? – недовольно спросил он.

– В компании грамзаписи. Я представился, как твой дядюшка.

– Кем? – не выдержал Бобби.

– Родственник остается родственником, парень.

– Ты не понял меня с первого раза? – взорвался Бобби. – Прекрати называть меня парнем.

– Просто привычка, – Эрнест прочистил горло и приготовился нанести удар ниже пояса. – Послушай, мы подобрали тебя, когда мистер Леон Ру вышвырнул тебя на улицы Нью-Йорка. Мы дали тебе жилье, еду, крышу над головой и ухаживали, когда ты был болен, ничего не прося взамен.

Во имя собственных интересов, Эрнест предпочел забыть о чеке на шесть тысяч долларов, который привез Бобби, и о том, что племянник приносил зарплату из «Чейнсо».

– Переходи к делу, – резко сказал Бобби, не желая выслушивать нытье Эрнеста. Коль нужны деньги, он их даст. Бобби не был богат, но мог помочь Фанни, своей единственной родственнице.

– Ты слишком груб, Бобби, и совсем не похож на того мальчишку-толстяка, которого мы любили.

– Он умер, – сухо сказал Бобби. – Сколько?

– Разве я что-нибудь сказал о деньгах?! – с возмущением заорал Эрнест.

– Сколько, черт подери?

– Ну… – заколебался Эрнест. – Поскольку ты сам предложил, как джентльмен… Фанни болеет и больше не может работать. Она прибавила пару фунтов, и у нее болит сердце.

– Она была у врача? Нужно сесть на диету.

– Она не хочет ходить к докторам, они просто берут деньги и смеются в лицо, – он сделал паузу, ожидая подходящего момента, чтобы ударить. Эрнест колебался, сколько попросить, а поэтому решил повысить ставки. – Мы бы, конечно, обошлись… ну… двадцатью тысячами. Бобби рассмеялся.

– Или пятнадцатью, – ехидно добавил Эрнест. – Нужно оплатить столько счетов… – и замолчал, ожидая реакции.

Бобби поражала наглость этого человека. Двадцать тысяч долларов! Пятнадцать! Послать бы этого сукиного сына подальше.

– Я пошлю Фанни чек на три тысячи, но скажи ей, что мне было бы приятнее, если бы она сама позвонила.

– Три тысячи! – разозлился Эрнест. – Ты ведь зарабатываешь много. А говоришь, что можешь дать только три тысячи…

– Не хочешь, не надо, – прервал его Бобби.

– Думаю, мы возьмем их, возьмем, – ныл Эрнест. Его ничто никогда не удовлетворяло, но три тысячи все-таки лучше, чем ничего.

Бобби положил трубку и с отвращением вспомнил свою жизнь с Кристалами. Их постоянные перепалки. Оскорбления, которые приходилось выносить. Крошечный чулан у кухни, где он замерзал зимой и парился летом. Еду. Жирную. Кучи ребрышек, картошки и жареных цыплят. Пироги и торты. Пирожные и конфеты. Неудивительно, что он распух до предела, живя с ними.

Но нужно признать и то, что Фанни действительно взяла его к себе и много раз защищала от нападок Эрнеста.

Бобби подошел к столу и выписал чек прежде, чем у него появилось время как следует все обдумать. Он подписал конверт на имя Фанни и набросал ей короткую записку с просьбой позвонить, они могли бы встретиться.

Конечно, он не получил ни слова в ответ, хотя деньги по чеку получили немедленно.

От Шарлин тоже ничего не было слышно уже несколько месяцев, но Бобби к этому привык. Она звонила только, когда что-нибудь ей было нужно. С тех пор как Бобби отказался от предложения Маркуса Ситроэна, он явно попал в немилость. Так он жил своей жизнью, писал песни, записывал их, встречался с девушками и отлично проводил время, пока однажды, поздним летним вечером, где-то около полуночи в дверь не позвонили и деваться было некуда.

Бобби в одиночестве смотрел фильм по телевизору.

– Кто там? – громко спросил он, прежде чем открыть замок. Раздался невразумительный ответ, и Бобби мгновенно понял, что это Шарлин.

Он распахнул дверь и подхватил ее на руки, избитую и всю в крови.

Крис Феникс, 1975

– Здесь страшно жарко, – пожаловался Крис.

– Не торопись судить, – ответил Базз и саркастическая усмешка смягчила его измятое лицо. – Выпивка дешевая. Это рай, а девушки бегают абсолютно голые!

Крис прекрасно понял, что ему придется долго уговаривать Базза вернуться в дождливый Лондон. Пришлось признать, что друг отлично выглядит, хорошо загорел, волосы отросли, а в ухе болталась золотая серьга. В Англии Базз всегда был смертельно бледен и напоминал ходячий труп. Здесь же его внешность приобрела былую красоту, и, несмотря на страшную худобу, его похороны в ближайшем будущем не просматривались.