Ограниченная территория - Вероника Трифонова

царапин, перелом ключицы и лёгкое сотрясение мозга, — продолжал тем временем Филин. — Никого не удивит, какие мысли я обдумывал, лёжа в палате, и позже, проходя курсы реабилитации: что, если бы я получил более серьёзные травмы? Что чувствуют люди, оказавшись на таком месте и больше не имеющие возможности жить полноценной жизнью — прежней жизнью? Да, бесспорно, такие мысли меня посещали. Это и положило начало плану по разработке вещества, способного усилить нервную регенерацию.

Его бархатный голос убаюкивал, но не усыплял: вкрадчивыми, «гладящими» интонациями Михаил словно отключал мозг от всего лишнего, давая нужной информации беспрепятственно в него проходить.

— Я начал этот проект не как единственный руководитель, — он снова сделал паузу. — Но, к большому сожалению, этого замечательного человека, который стоял со мной у его истоков, не стало.

По залу прокатились небольшой шум.

— Конечно, я имею в виду Илону. Илону Правкину, одну из лучших сотрудниц нашего НИИ и мою покойную ныне супругу. Я знаю, многие из присутствующих здесь в зале помнят её как выдающегося сотрудника и удивительную женщину. Она сделала немало научных достижений и могла бы стоять сейчас здесь, рядом со мной.

Все снова затихли.

— Илона надеялась, что результаты исследования принесут людям пользу во всём мире, однако… не успела даже приступить к работе, в которой была очень заинтересована. Но я закончил проект. Ради неё. Ради нас всех. Мне только жаль, что она уже этого не увидит.

Он едва заметно выдохнул.

— И я выражаю ей благодарность. Мысли о ней вселяли в меня уверенность на тех этапах, когда у нашей команды возникали сомнения в успехе. Илона словно была рядом и поддерживала нас.

С проникновенным взглядом он, казалось, обращался к каждому лично. Помолчав немного, выравнивая дыхание, Филин сказал:

— Поэтому сегодняшний триумф я посвящаю ей.

Зал вновь взорвался аплодисментами.

Все торжественно встали, негласно чтя память погибшей коллеги.

После того, как лекция МиФи закончилась, на смену ему пришёл следующий докладчик — врач нейрохирургического отделения нашей клиники. А затем и ещё один — из неврологии. Когда выступление последнего закончилось, конференция была завершена. Поднявшись с кресел, мы с Антоном вышли из ряда и готовы были уже смешаться с толпой, но тут он вдруг окликнул меня, показывая куда-то назад. Посмотрев туда, я заметила, что у самой стены, метрах в пяти от нас стоит беседующая с каким-то брюнетом Марго. На ней были джинсы и чёрная кофточка с серебряной брошью, а волосы волнами спускались по плечам. Парень же был в тёмно-синей толстовке и серых штанах. Стоя друг напротив друга, оба чуть ли не прислонялись к стене, стараясь спрятаться от потока идущих к выходу людей.

— Наверное, она заходила послушать конференцию, — я пожала плечами. — Пойдём поздороваемся. Заодно и про Тима спросим.

— Катюш, подожди. Ты же не хочешь прямо…

— Нет, конечно! Сначала мы должны поговорить с ним самим.

— Прямо сегодня? Сейчас?

— Ну а чего ждать? Пока он наделает глупостей?

Столпотворение оказалось сильнее, чем показалось на первый взгляд, но отступать было поздно. Лавируя между столпившимися у входа людьми, как тромболитические ферменты в кровяном сгустке, мы достигли болтающей парочки. Увидев нас, Марго весело помахала рукой. Мужчина, говоривший с ней, обернулся, и я тут же узнала Валю.

— О… здравствуйте, — он неловко поприветствовал нас по именам. Я быстро покосилась на мужа. Возможно, мне показалось, но от этой встречи он явно не испытывал удовольствия. Быстро сориентировавшись, я выпалила:

— Рады вас видеть. Простите за прерванное общение. Но мы очень спешим и сейчас уйдём. Марго… у нас к тебе только вопрос: ты не знаешь, где сейчас Тим?

— Тим? — удивлённо переспросила она, моргнув большими карими глазами. — Вроде с другим инженером в больнице. С этим, как его… Димой Логачёвым. Их туда вызвали. А что такое?

— Ничего, просто… — ситуация казалась мне всё более и более неудобной. — Просто я не могу до него дозвониться. У нас с утра в лаборатории с электрокимографом что-то случилось. Хотелось бы проверить его.

— Так я сейчас могу! У меня пока нет работы.

— Да… это я знаю, — я мысленно отругала себя за непродуманность повода. Придётся выкручиваться на ходу. — Просто его очень хотел видеть Белоконь, наш старший лаборант. Я думаю, дело даже не в приборе, а в том, что они договорились сегодня посидеть где-нибудь выпить.

— Ах, вот оно что, — на лице подруги появилось понимающее выражение. — Если Тим так хочет наклюкаться, то пусть идут в паб. А электрокимограф я на всякий случай осмотрю. Недаром же с мужем на медтехника проходила переподготовку. Это чтоб у них не было соблазна накатить прямо на рабочем месте — а то у этого дурака и на такое мозгов хватало.

Я перевела дух. Как хорошо, что Митя утром действительно рассуждал про замену прибора, а ещё— что я вспомнила про его приятельские отношения с Тимом. Правда, не знаю, развились ли они до того, чтобы приглашать друг друга уничтожать бутылки со спиртным. После разговора Тима надо будет как-то попросить подтвердить это.

— Аа… вам насколько срочно? Просто я хотела сейчас ещё сходить в столовую, а потом уже… Но, если что, я могу и сейчас.

— Нет-нет, — поспешно заверила я её. — Иди, конечно, поешь.

— А вы уже были там?

— Ага. Еда сегодня отменная. Но красной рыбы, увы, дефицит.

— Если что, Марго, я советую плов, — сказал Антон. — Он просто выше всяких похвал.

— О, хорошо. Спасибо, — улыбнулась подруга.

— Постойте! — вдруг выкрикнул Валя, который на протяжении всего разговора стоял рядом как истукан. — Я просто… я хотел сказать вам, в общем, ну, — он запнулся. — Приходите ко мне на день рождения. Если получится.

Помявшись, Валентин вручил мне и Антону небольшие картонные открытки-приглашения.

— Меня он тоже позвал. И я согласилась, — улыбнувшись, похвасталась Марго.

Я раскрыла прямоугольник.

— Первого июля?

— Вообще, у меня тридцатого июня. Но в пятницу никак не получается… мама только в выходные сможет приехать.

— И тут не указано место, — безапелляционно сказал Антон, закрывая открытку.

— Место… Это потому что мы, возможно, объединимся с нашим начальником. Знаете, у Петра Владимировича ведь первого.

Фух. А я уж было подумала — Валя забыл.

— Ну, если так — хорошо. Мы постараемся прийти, — я посмотрела на Антона. Тот, едва заметно поджав губы, согласно кивнул.

— Буду рад, — просто ответил Валентин.

Когда мы вышли в коридор и начали спускаться по лестнице, Антон повернулся ко мне:

— Ну Мальков даёт! Я даже обалдел. Думаешь, Гаврилюк согласится разделить своё торжество с… ним?

Я промолчала. Мне и самой это казалось сомнительным: скорей всего, бедный Валя будет