Линда Ховард - Все, что блестит

Когда Джессика добралась до «КонТеха», то вспомнила, как впервые проделала этот путь, чтобы встретиться с Николасом. Тогда она примчалась раздражённая и очень недовольная. Теперь — собиралась предложить ему то, что никогда и не помыслила бы предложить никому другому, — использовать для удовольствия своё тело без надежды на брак, и единственное утешение, которое она смогла найти для себя, было то, что он получит только её тело, больше ничего. Однажды она предложила ему своё сердце, и он с презрением отверг его. Никогда больше она не даст ему шанс ранить её, как тогда.

Она поднималась в лифте, и все узнавали её теперь, поскольку она часто встречалась с Николасом за ленчем. Удивлённые бормотания: «Доброе утро, миссис Стэнтон», — следовали за ней, и она впервые задалась вопросом, добивается ли Николас кого-то ещё в настоящий момент, но даже если и так, это на самом деле не имело теперь никакого значения. Он мог просто отвернуться от неё, если больше не интересуется ею, но в конечном счёте любая другая соперница будет вынуждена уступить дорогу драгоценной невинной Елене.

Секретарь подняла глаза, когда она вошла, и тепло улыбнулась:

— Миссис Стэнтон! Как приятно видеть вас снова!

Приветствие казалось искренне дружелюбным, и Джессика улыбнулась в ответ:

— Привет, Ирена. Николас у себя?

— Да, он здесь, хотя, кажется, он собирается сегодня уехать.

— Спасибо. Я войду, если позволите. Андрос здесь?

— На посту, как обычно, — сказала Ирена и совсем не по-деловому непочтительно сморщила нос в лёгкой гримасе, которая заставила Джессику громко рассмеяться. Очевидно, Андрос не пользовался любовью сотрудников.

Она спокойно вошла в офис, и Андрос немедленно поднялся со своего места.

— Миссис Стэнтон! — воскликнул он.

— Привет, Андрос, — ответила она, пока он окидывал её откровенно неприязненным взглядом. — Прошу вас, я хотела бы увидеть Николаса.

— Сожалею, — произнёс он прохладным, нейтральным тоном, хотя глаза его горели торжеством от того, что он способен отказать ей. — Но у мистера Константиноса сейчас люди, и он не сможет уделить вам время.

— И он сегодня уезжает в командировку, — сухо продолжила Джессика.

— Да, уезжает, — сказал Андрос, его губы изогнулись в торжествующей насмешливой улыбке.

Джессика мгновение рассматривала его, и гнев начал подниматься в ней. Она почувствовала тошноту, ей надоело, что с ней обращались, словно с грязью, но с этого момента решила не давать себя в обиду.

— Очень хорошо, — ответствовала она. — Передайте ему, пожалуйста, сообщение от меня, Андрос. Скажите ему, что я согласна на его условия, если он всё ещё этим интересуется, и что он может позвонить мне. Это всё.

Она развернулась на каблуках и услышала, как Андрос воскликнул в тревоге.

— Миссис Стэнтон! — возразил он. — Я не могу…

— Сможете, — бросила она коротко, и, открыв дверь, покидая офис, мельком увидела испуг в его чёрных глазах. Он проклянёт себя в любом случае, поскольку если он передаст сообщение Николасу, тот узнает, что Андрос отказался её впустить, а не передать он не посмеет, потому что если Николас когда-нибудь узнает об этом — а сомневаться не приходилось, что Джессика это устроит, — Андрос чертовски дорого заплатит за своеволие. Джессика улыбнулась сама себе, направляясь обратно к лифту. Андрос надолго запомнит её визит.

Лифт задерживался, но она не спешила. Она полагала, что Николас получит известие от Андроса приблизительно через десять минут и попытается дозвониться ей, когда решит, что у неё было достаточно времени, чтобы вернуться домой. Если она задержится с возвращением, это пойдет ей только на пользу. Пусть Николас немного подождёт.

Когда лифт, наконец, прибыл, в нём оказалось несколько человек, и им пришлось останавливаться на каждом этаже по пути на первый этаж.

Джессика направилась к стеклянным дверям, но когда она потянулась к ним, чтобы открыть, одетая в тёмное рука показалась из-за её спины и распахнула для неё дверь. Она подняла голову, чтобы поблагодарить человека за любезность, но слова застряли у неё в горле, когда её взгляд наткнулся на чёрные глаза Николаса.

— Ты запугала Андроса на десять лет вперёд, — небрежно произнёс он, об руку с нею проходя через двери.

— Отлично. Он заслужил это, — ответила она, взирая на него с любопытством. Он нёс свой портфель, как будто уже собрался уезжать. — Но как ты спустился так быстро?

— Лестница, — признался он и усмехнулся, глядя на неё. — Я не рискнул позволить тебе уйти от меня и таким образом потерять возможность найти тебя, прежде чем сегодня днём я уеду. Это, вероятно, единственная причина, по которой Андрос нашёл в себе смелость передать мне твоё сообщение так быстро: он знал, что я свернул бы ему шею, передай он мне его позже. Ты это серьёзно, Джессика?

— Абсолютно, — уверила она его.

Николас всё ещё держал её за руку, и хотя его пальцы были тёплыми и ласкающими, хватка — властной и твёрдой. Лимузин подъехал к тротуару, она скользнула на просторное заднее сиденье, а он сел рядом с ней. Назвав шофёру её адрес, он закрыл скользящее окно, изолирующее водителя от пассажиров.

— Но здесь моя машина, — заволновалась Джессика.

— Она будет в полной безопасности, пока мы не вернёмся, — сказал он, поднося её пальцы к губам и легко касаясь их поцелуем. — Или ты решила, что я спокойно уеду в унылую командировку после того, как получил подобное сообщение? Нет, любимая, это невозможно. Я возьму тебя с собой, — и он посмотрел на неё таким горящим, полным примитивного голода, взглядом, что она невольно задрожала в ответ на его чувственный призыв.

— Но я не могу просто уехать, — возразила она. — Саманта…

— Не смеши меня, — мягко прервал он её. — Неужели ты думаешь, что я не смогу решить вопрос с маленькой собачкой или позволю такому пустяку встать на моём пути? Саманту поместят в превосходную конуру, я лично займусь всем до последней мелочи. Тебе нужно только собрать вещи.

— Куда мы отправимся? — спросила она, повернув голову, чтобы посмотреть на пролетающие мимо улицы города. Очевидно, его страсть не остыла, и он не испытывал никаких сомнений.

— В Париж. Правда, всего на нескольких дней. Прекрасный город, чтобы начать отношения, — заметил он. — К сожалению, днём я должен присутствовать на деловых встречах, но ночи будут полностью принадлежать нам. Или, возможно, я просто отменю встречи и вовсе не выпущу тебя из постели.

— Не очень хорошая деловая практика, — небрежно заметила она. — Я не расстроюсь, если ты должен будешь отправиться на свои встречи.