Покоренные судьбой - Кора Рейли

– Дело не в технике, а в страсти.

Страсть. Я кивнула.

Страсть – то, что нельзя постичь или выучить, и уж точно ее нельзя изучить в теории. Я сделала шаг назад, чтобы Амо мог запрыгнуть на платформу, на которой находился стол, накрытый на двоих.

Но я нигде не видела еды и сомневалась, что здесь есть кухня.

– Садись.

Амо отодвинул для меня стул, и я опустилась на сиденье.

Амо присел на корточки перед большой термосумкой, которую в службах доставки используют для сохранения температуры готовых блюд, и откинул крышку. Внутри было несколько пакетов, а в них – коробки.

Он начал выгружать их. Я насчитала около двух десятков.

– Я не был уверен, что ты любишь, поэтому я взял суши, китайскую, индийскую, арабскую и итальянскую еду.

Мои глаза расширились, когда он принялся открывать разные коробки по очереди.

Амо сел на стул напротив меня и указал на бутылку вина. Я кивнула, ошеломленная его вниманием. После того как мы подняли бокалы, я положила в свою тарелку хумус и питу, маки суши с огурцами и авокадо, а также горсть оливок.

Все это было безопасно для меня как вегетарианки.

Мы съели несколько кусочков в тишине.

– Мясо у тебя не в приоритете? – спросил Амо, указывая на шаурму с бараниной на своей тарелке.

– Откуда ты знаешь? – задала я глупый вопрос.

– Ты внимательно все просмотрела и не выбрала ни одной мясной закуски.

– Я веган.

Он прищурился и кивнул. Я позволила своим глазам блуждать по помещению, пытаясь вообразить события прошлого.

– Здесь твой отец вырвал язык человеку за оскорбление твоей матери, верно?

Амо проглотил кусок баранины и некоторое время серьезно смотрел на меня, обдумывая ответ.

– Да. Я должен был догадаться, что ты слышала о жутких историях Семьи. В следующий раз выберу другое местечко.

– А будет ли следующий раз? – спросила я, отрывая кусок от питы и обмакивая в хумус.

Амо откинулся на стуле, не обращая внимания на свою порцию.

Он так смотрел на меня, мне стало нестерпимо жарко.

– Я хочу, чтобы это повторилось еще много раз.

Я желала того же, но он должен был жениться через три недели, а моя семья никогда не позволит мне видеться с Амо. Я не могла понять, как мы можем в принципе быть вместе. Словно уловив ход моих мыслей, Амо покачал головой.

– Важен только момент.

Я слегка улыбнулась.

– Ты собираешься танцевать для меня? – Амо скользнул по мне взглядом. – Ты все-таки надела балетный костюм.

– Если ты хочешь, чтобы я танцевала, я это сделаю. У тебя есть особое желание?

Амо ухмыльнулся:

– Я почти не разбираюсь в балете. Возможно, что-то из «Щелкунчика»[4]? Это ведь самый известный балет?

– В целом – один из многих, – заметила я, достала телефон из сумочки и выбрала трек, а потом увеличила громкость.

Мой желудок нервно сжался, когда я положила телефон на стол, встала и отошла на несколько шагов, чтобы у меня было побольше свободного пространства. Танцы перед другими людьми всегда вызывали у меня сильнейшее волнение, но, посмотрев на Амо, я сразу же успокоилась.

Я закрыла глаза, когда зазвучали первые знакомые ноты. Я приготовилась исполнить один из самых особенных танцев в моей жизни и хотела вложить в него всю страсть и чувства.

Амо

Когда Грета упомянула о кровавом прошлом этого места, я пожалел, что решил устроить наше свидание именно здесь, даже если наш выбор был весьма ограничен. Теперь, когда Грета стояла среди ветхого зала в светло-розовой пачке, контраст ударил по мне как кувалдой.

Ее красота и доброта… но где? В здании, известном своей уродливой жестокостью.

Однако Грета уже подняла руки. На мгновение она напомнила мне куклу, которую дергали за ниточки, ее тело почти дрейфовало в такт нотам мобильного телефона. Качество записи было не самым лучшим, и акустика была не так хороша, как в театре, но я испытал благоговение и смотрел, как Грета становится единым целым с музыкой.

Она кружилась и прыгала, поднимала ногу высоко над головой, а я мог бы наблюдать за ней всю ночь.

Когда она протянула руку, я встал и позволил ей оторвать меня от стула. Не отпуская меня, она закружилась, и я поворачивался одновременно с ней, словно меня тоже тянули за незримые нити.

Она ослепительно улыбнулась, когда я последовал ее примеру, а затем прыгнула ко мне, и я машинально поймал ее за талию и поднял. Она, казалось, летела над моей головой, изящно вытянув конечности. А после издала восхищенный смех, легкий и беззаботный, и посмотрела на меня сверху вниз с чистой радостью в глазах.

Медленно я опустил ее обратно на платформу. Она взглянула на меня, и скрип пола, отдаленный звук моторов и сирен – все отодвинулось на задний план.

– Я собираюсь поцеловать тебя! – Я обхватил ее лицо и поцеловал.

Затем я обнял ее одной рукой за талию и притянул к себе, нуждаясь в том, чтобы она была еще ближе. Каждый раз, когда я встречал ее, притяжение возрастало. Я никогда не мог взять в толк, почему люди порой готовы рисковать всем ради кого-то, кто не является их близким родственником, и готовы отдать жизнь за того, кого практически не знают, но теперь наконец-то начал понимать.

Глава 12

Грета

Фабиано удивился, когда я изъявила желание присутствовать на ужине, но спустя мгновение, похоже, почувствовал облегчение. Невио впал в ярость, но потом в его глазах появился возбужденный блеск, и я сообразила: он воспользуется выходным, чтобы сделать то, что всегда делал по ночам.

Возможно, мне следовало остаться с ним, чтобы предотвратить худшее, но сегодня я была бесповоротно эгоистична.

– Ты напряжен, – сказала я Фабиано, когда мы подъехали к особняку Витиелло.

Фабиано одарил меня натянутой улыбкой.

– Тебе не о чем беспокоиться. Ты в полной безопасности.

– Знаю.

Он кивнул, мы вышли из машины и направились к крыльцу.

Фабиано посмотрел на видеокамеру над нашими головами и нахмурился еще сильнее.

Как странно. Почему он согласился поужинать с Витиелло, если это его настолько беспокоит?

Я не успела его расспросить. Дверь распахнулась, и на пороге предстала Ария Витиелло. Она просияла.

– Фабиано, Грета, добро пожаловать.

Я растянула губы в вежливой улыбке. Позади Арии появился Лука Витиелло. Он с суровой враждебностью посмотрел на Фабиано, однако выражение его лица смягчилось, когда он взглянул на меня.

Я сглотнула, но моя тревога переросла в панику, когда я шагнула в холл.

Амо стоял рядом со своей сестрой Марселлой и младшим братом Валерио, который был светловолосым, как мать, и