Элли Картер - Я бы сказала, что люблю...

— Красиво. Чудесный… вечер. — Так оно и было. Воздух прохладный, но не стылый, и лишь легкая дымка облаков затуманивала ночное звездное небо.

— Ну и как тебе? — спросил он. Интересно, что именно? — Монголия? Таиланд? Наверное, как…

— Другой мир, — ответила я. И это было правдой: я из другого мира, хотя он и расположен совсем рядом с его.

А потом Джош сделал потрясающую вещь. Мы остановились под фонарем, и он сказал:

— Погоди-ка, у тебя тут… — он протянул руку и нежно коснулся пальцем моей щеки, — …ресничка. — Он протянул ее мне. — Загадывай желание.

Но в тот момент мне ничего другого не хотелось.

Не знаю, сколько мы бродили по городу, потому что впервые за многие годы я потеряла счет времени.

— У тебя-то, наверное, нет сумасшедших учителей, — поддразнил он меня, закончив рассказ о своем психопате-тренере.

— О, ты удивишься.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил Джош. — Я-то тебе уже все рассказал о своей сумасшедшей маме, гиперактивной сестренке, об отце.

— Что, например? — спросила я, внутренне сжавшись. Наверное, это даже было заметно.

— Да что угодно. Какой у тебя любимый цвет? Любимая группа? — Он спрыгнул с тротуара и, резко развернувшись, ткнул в мою сторону пальцем. — Что ты больше всего любишь есть, когда болеешь?

Как вам вопросик, а? Я всю жизнь отвечаю на вопросы — на трудные вопросы, — но этот поразил меня больше всего.

— Вафли, — ответила я и сама удивилась, что это правда.

— Я тоже! — воскликнул Джош. — Они намного лучше блинов. Мама говорит, что это чушь, ведь тесто одно и то же, но я ей внушаю, что все дело…

— В текстуре! — закончили мы в один голос.

О ГОСПОДИ! У него тоже идет война вафель с блинами!

Он улыбался. Я таяла.

— Когда у тебя день рождения? — словно дротик, метнул он в меня вопрос.

— Э-м-м… — Доля секунды, которую вы потратите, чтобы вспомнить какую-то мелочь из жизни вашего персонажа, это то мгновение, когда плохие люди могут сделать вам что-нибудь очень плохое. — Девятнадцатого ноября, — брякнула я без всякой веской причины, дата просто всплыла у меня в голове.

— Какое самое любимое мороженое?

— Мятно-шоколадное с печеньем, — ответила я, вспомнив, что именно такую банку мы нашли в его мусоре. Он просиял.

— Я тоже! — Ну надо же! — У тебя есть братья или сестры?

— Сестры, — ответила я, не задумываясь. — У меня есть сестры.

— Чем занимается твой отец? Ну, когда не занят спасением мира?

— Он инженер. Он замечательный. — Я ответила без заминки. Слова вылетели сами собой, и мне вовсе не хотелось брать их обратно. Из всего вранья за вечер это было единственное, что мне не пришлось бы вспоминать с трудом. Мой отец строг, но он любит меня. Он всегда заботится обо мне и маме. Когда я приду домой, он уже вернется.

И он действительно спасал мир — и не раз.

Я посмотрела на Джоша, который ничуть не сомневался в моих словах, и поняла: все, что я говорю здесь и сейчас — правда. Легенда начала жить.

— Но это у вас не семейный бизнес? — спросил Джош. Я покачала головой, досадуя, что опять вру.

— Это хорошо. Радуйся, что никто не пыхтит тебе в затылок и не требует, чтобы ты продолжал дело своих предков. — Он пнул камешек. — Как они там называют эту штуку — ну, в Библии — насчет того, что мы можем делать все, что нам хочется?

— Свобода воли, — подсказала я.

— Точно, — кивнул Джош. — Радуйся, что у тебя есть эта самая свобода воли.

— А разве у тебя ее нет?

Мы дошли до угла площади, на которую я раньше никогда особо внимания не обращала. Джош ткнул в вывеску над темными окнами: «АПТЕКА АБРАМС И СЫН, СЕМЕЙНЫЙ БИЗНЕС С 1938 года».

И вот тут я поняла, зачем нам нужна полевая работа. Конечно, я и так знала, что его отец — городской аптекарь. Но компьютерные файлы и налоговые декларации не могли подсказать нам, как Джош относится к этому. Я растерялась, когда он признался:

— Я не очень-то люблю беговую дорожку. Просто она дает мне возможность не ходить сюда после школы.

По тому, как он это сказал, я поняла, что он никому еще в этом не признавался. Но ведь меня не знает никто из его друзей. От меня это точно не дойдет до его родителей. Я — просто никто.

— Вообще-то на меня тоже немного давят, чтобы я пошла по следам отца, — признала я.

— Правда?

Я кивнула. Большего я сказать не могла. Ведь неизвестно, куда бы это меня завело.

Часы на башне над библиотекой пробили десять. Для меня это было все равно что полночь для Золушки.

— Мне пора… — Я направилась в сторону библиотеки (и дальше, к высоким стенам, окружавшим мой настоящий дом). — Я больше не могу… Мне надо… Извини.

— Подожди. — Он схватил меня за руку (нежно). — Ты ведь скрываешь свое настоящее имя, правда? — Он ухмыльнулся. — Да ладно, признавайся! Ты — внебрачная дочь Чудо-женщины? Нет, правда, я к этому нормально отнесусь. Главное, чтобы твой отец не был Акваменом[14], потому что, сказать по правде, он не внушает мне доверия.

— Я серьезно, — выдавила я сквозь смех. — Мне надо идти.

— А кто убедится, что я добрался домой в целости и сохранности? Эти улицы темны и опасны. — На другой стороне улицы стайка пенсионерок как раз выходила из кино. — Видишь, мне опасно оставаться тут одному.

— Думаю, ты выживешь.

— Я увижу тебя завтра? — Дурашливого тона как ни бывало. Если бы он не держал меня за руку, я бы грохнулась в обморок, точно.

Да, кричало мое сердце, но разум напоминал о контрольной по биохимии, семи главах по странам мира и двухнедельном отчете о лабораторных работах для доктора Фибза.

Порой я просто ненавижу свой мозг.

Но самое главное, я буквально слышала голос мистера Соломона, и он внушал мне, что хороший шпион всегда меняет свои маршруты. Два вечера меня еще могли не хватиться в Академии Галлахер, но сбегать третий вечер подряд — это уже испытывать судьбу.

— Извини. — Я отстранилась. — Заранее не знаю, когда у мамы будут занятия, и когда смогу приехать. Мы живем за городом, и я пока не умею водить, поэтому… прости.

— Но я вообще еще увижу тебя? Чтобы брать уроки самообороны и все такое?

— Я… — Я запнулась, понимая, что дошла до края обрыва, и теперь должна решить, стоит ли с него бросаться.

Я учусь в лучшей школе страны, говорю на четырнадцати языках! И не могу поговорить с этим парнем? Какой тогда прок в высоком 10? Зачем учить нас тому, что мы и так знаем? На кой черт нам…

И тут я увидела кое-что:

— Ты любишь фильмы про шпионов? Джош внимательно посмотрел на меня.