Лаура Риз - Сверху и снизу

Город остается позади. Миновав аэропорт, мы направляемся в горы, где дождь внезапно переходит в ливень. Вокруг все погружается в сумерки. Деревья здесь редки, скалы уступают место пологим зеленым холмам. Мы продолжаем ехать на запад. Когда мы достигаем Дэвиса, М. направляет машину к моему дому. Заглушив мотор, он выжидающе смотрит на меня. Мне становится не по себе.

— Ну? — спрашиваю я.

— Идите сюда, — говорит он. Это не просьба, а приказ. Инстинктивно я остаюсь на месте. В воздухе разливается напряженность.

— Неповиновение? — самодовольно улыбаясь, говорит он. — Это мне нравится.

Отстегнув ремень безопасности, он неожиданным движением прижимает меня к дверце и приподнимает пальцем мой подбородок.

— Смотрите, не заходите слишком далеко. Если вы бросите мне вызов в неудачный момент, то поплатитесь за это. — Прижавшись ко мне, он целует меня. Как в ту нашу первую ночь, я остро чувствую исходящую от него опасность и снова испытываю возбуждение.

Внезапно М. останавливается. Сдавив одной рукой мою нижнюю челюсть, он прижимает мою голову к стеклу.

— Вы хотите верить, что это я убил Фрэнни, — не ослабляя хватки, спокойно говорит он. — Это дает вам возможность за что-то зацепиться — все лучше, чем думать, будто ее убийца может остаться безнаказанным. Но вас тянет ко мне — я чувствую это по вашим поцелуям, по реакции вашего тела. Мы с вами скоро станем друзьями. Хотите вы того или нет, но я вам нравлюсь. У нас куда больше общего, чем вы можете себе пред ставить. Мы сделаны по одному шаблону, Нора, и у вас не хватит сил мне сопротивляться.

Его слова ранят меня. Мне отвратительно думать, что я похожа на него.

— Не будьте в этом слишком уверены! — Мне удается вывернуться.

Поцеловав меня в щеку, он отступает. Под шум отъезжающей машины М. я вхожу в дом и тут же бросаюсь к телефону, чтобы сообщить Джо Харрису насчет скарификации. Тот обещает, что все проверит.

Через несколько минут звонят в дверь. На крыльце стоит Ян — большой, высокий, в своих синих джинсах похожий на мальчишку. Кожа на его лице гладкая, на ней еще нет морщин, соломенного цвета брови напоминают кисточки. Буквально ворвавшись в дом, он целует меня в ту же щеку, которую недавно поцеловал М.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спрашиваю я.

— До тебя разве не дошло мое сообщение? Я звонил и передал, что вечером приеду. — Положив руки мне на плечи, он снова целует меня, на этот раз крепче. Мне кажется, что сейчас он почувствует мою измену, отстранится и скажет: «Ты была с другим мужчиной!» — но ничего подобного не происходит: в поцелуе Яна я чувствую любовь и подлинную страсть.

Я кладу голову ему на грудь и крепко обнимаю. У него сильное телосложение — в свое время он занимался борьбой, — но в последние годы Ян ведет сидячий образ жизни, и мышцы уже начинают становиться дряблыми. Я вспоминаю обнаженное тело М. — стройное, подтянутое, от которого прямо-таки исходит ощущение опасности, — и мне становится не по себе. Просунув руку под тенниску Яна, я пальцами сжимаю его прохладную плоть, и это действует на меня успокаивающе.

— Нет, я не получила твоего сообщения и вообще только что приехала домой.

Я смотрю на Яна, на его доверчивое лицо и чувствую, что не смогу сказать ему про М. Вместо этого я тут же придумываю что-то про поездку на озеро Тахо с подругой.

Ян проходит на кухню и достает из холодильника банку «пепси», а тем временем я проверяю автоответчик. Усиленный автоответчиком громкий голос Яна сообщает мне, что он приедет вечером. Другое сообщение от Мэйзи — она спрашивает, где я и почему не отвечаю на ее звонки. Я действительно не разговаривала с ней после знакомства с М., не желая рассказывать о своей тайной связи. Оба сообщения я стираю.

Сняв пиджак, Ян бросает его на спинку стула.

— Ты что-нибудь выиграла в Тахо?

— Немного. Несколько долларов.

Открыв банку, он начинает пить, затем, взглянув на автоответчик, без особого энтузиазма говорит:

— Я сегодня обедал с Мэйзи. Она не понимает, почему ты ее избегаешь.

Мэйзи ведет колонку в «Пчеле», с Яном они давние друзья.

— Это неправда. — Я начинаю придумывать какое-то объяснение, но Ян выглядит рассеянным — не уверена, что он вообще слышит мои слова. — Что-то случилось? — спрашиваю я его.

Он молчит, как будто взвешивая свой ответ, и наконец раздраженно заявляет:

— Кажется, ты избегаешь не только Мэйзи. — Одним глотком покончив с «пепси», Ян ставит банку на стол. — Всю неделю я пытался до тебя дозвониться. Ты не подходила к телефону или отвечала на звонки днем, зная, что меня в это время не бывает дома. И вообще ты ведешь себя так, будто не хочешь меня видеть. В твоей жизни есть кто-то еще?

— Нет, — быстро говорю я. — Никого. Просто болела, вот и все.

— Ты уверена? — Он смотрит куда-то в сторону. Я киваю.

Вздохнув, Ян на мгновение закрывает глаза, затем говорит:

— Я люблю тебя, Нора, и ты не можешь вот так исчезать на неделю, не можешь отталкивать меня только потому, что больна. Я хочу заботиться о тебе, когда ты нездорова, хочу быть с тобой, в каком бы состоянии ты ни находилась.

— Прости меня, просто… Ты на прошлой неделе был очень занят, — наконец мямлю я.

— Да, но для тебя нашел бы время. — Ян немного успокаивается, на лице его появляется слабая улыбка. — Я бы приготовил тебе куриный суп.

Подойдя к нему, я крепко прижимаю его к себе. Это именно тот мужчина, который мне нужен, — надежный и любящий. Ян мягко отстраняет меня.

— Эй, — обеспокоенно говорит он, — с тобой все в порядке? Я киваю:

— Угу, наверное, я слегка устала.

— Просто нужно, чтобы о тебе кто-то заботился.

Он ведет меня в гостиную, включает торшер в углу, и мы садимся на кушетку. В торшере только три лампочки по сорок ватт, которые дают мягкий желтоватый свет, не достигающий дальних углов комнаты. На кофейном столике лежит последняя поделка Яна — незаконченный деревянный скорпион, рядом ножи и стамески. Опустив голову к Яну на колени, я ложусь на кушетку и устраиваюсь поудобнее. В таком гнезде мне ничего не страшно.

— Я вот что скажу, Нора, — говорит он. — Ты не должна избегать меня только потому, что заболела. Если бы я заболел гриппом, неужели бы ты сказала: «Позвони, когда тебе станет лучше. Я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты не выздоровеешь»?

— Нет.

— Ну вот. Так что не говори больше, чтобы я не приезжал. Не отгораживайся от меня.

Я поворачиваюсь, стараясь избегать его взгляда, от которого мое чувство вины только усиливается.

— Боюсь, я плохая подруга.

— Ты прекрасная подруга. — Ян гладит меня по волосам. Трудно представить, что такие грубые и толстые пальцы могут быть такими нежными!