Линда Конрад - В медленном танце

Я попросила Чета помочь мне купить нашу хижину, — сообщила она и поделилась своими планами: — Я хочу открыть в ней гостиницу «Ночлег и завтрак». — Лейни не могла усидеть спокойно. На нее волнами накатывала радость. — Мне кажется, что ты больше меня в этом понимаешь. Я хочу, чтобы ты мне помог в этом деле, — продолжила она. — Лейни…

— О, если ты не очень разбираешься в строительстве, то можешь заняться организацией туризма и развлечений, которые мы там сможем предложить. Я уверена, что сумею организовать хорошую рекламу, но поскольку я еще никогда не занималась подобными вещами, мне подумалось, что ты…

— Лейни, остановись…

— Но я уже собралась и готова вернуться в Хьюстон. — Она подняла голову и взглянула на него. — Лучше уехать домой, чем валяться здесь. И потом мы сможем еще несколько часов пробыть вместе, пока будем ехать, разве нет? Тогда все и обсудим.

— Я не поеду.

Улыбка в ее глазах погасла.

— Ты не возвращаешься в Хьюстон?

— Сюзи сама отвезет тебя. А у меня на вечер взят билет из Сан-Антонио в Чикаго. Мне нужно ехать туда.

— А… ну ладно… — Лейни повернулась к нему спиной и занялась своим чемоданом. — Ты решил отправиться туда, чтобы узнать про своего отца? Что ж, хорошо…

Слоан и сам не знал, какой реакции он от нее ожидал, но ее спокойствие вдруг вызвало в нем злость. Может, ему хотелось, чтобы она расстроилась, заплакала или попросила его передумать и побыть с ней еще немного?

Нет, он знал, что так для них обоих будет лучше. Ему тяжко было расставаться с ней сейчас. Но позже и вовсе станет невозможно. Видимо, и Лейни это понимала.

— В таком случае, полагаю, я должна сказать, как благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. — Она повернулась и взяла его за руки. — Ты спас мне жизнь… дважды. И научил меня веселиться… научил замечать красоту вокруг, особенно во время путешествия. С тобой я увидела красивые придорожные цветы и дождевых червей. Я многому научилась. Спасибо тебе, Слоан.

— Извини, Лейни, я не могу больше оставаться. Мне нужно продолжить то, что я начал, меня просила об этом мать.

Она пожала ему руку.

— Конечно, ты должен. Уверена, что ты делаешь правильно. Я знала, что тебе придется вернуться к твоей собственной жизни, как только представится возможность. Я просто благодарна тебе, что ты оставался со мной так долго. Ты изменил всю мою жизнь.

— Лейни…

Но прежде, чем он успел поцеловать ее, в палату вошла Сюзи с медсестрой, которая катила коляску. Слоан помог усадить туда Лейни и смотрел, как она с непроницаемым лицом, высоко держа голову, едет по коридору.

У лифта она повернулась к нему.

— Благодарю тебя за все, Слоан. Я никогда тебя не забуду. — Потом двери закрылись, и она пропала…

— Слоан? — Пожилой мужской голос вернул его к реальности, и Слоан осознал, что сидит в чикагском баре перед обитой черной кожей стойкой, а перед ним стоит полупустой бокал пива.

Он поднял взгляд и увидел рядом с собой мужчину, у которого были такие же глаза, как у него, и та же линия рта. Но поредевшие седые волосы и глубокие морщины, прорезавшие лоб и залегшие вокруг глаз, показывали, что Слоан не наткнулся случайным образом на свое зеркальное отражение. Между тем, внешность была до того знакомая, что можно было без сомнения сказать: в их жилах течет одна и та же кровь.

— Роберт Дженсен? — Внезапно в горле у Слоана запершило. Он поднялся с места.

— Да, Слоан. Совершенно ясно, что мы родственники, правда? Нет никакого сомнения. — Мужчина протянул ему руку. — Не знаю, рад ты этому или нет, но я — твой отец.

Горячая рука отца обхватила его ладонь, и он подошел еще ближе.

Я… я … не знаю, что сказать, — запинаясь, произнес Слоан.

Дженсен не улыбнулся и не произнес ни слова, просто стоял, не выпуская его руки, и изучающе глядел в лицо сына. Слоан подметил, что Роберт Дженсен на несколько дюймов ниже него, но они оба были высокими и худощавыми. Он также с восхищением отметил, что его отец одет в дорогой костюм от известного дизайнера, и галстук ничуть не уступал костюму.

— Я не знаю, как вас называть, — пробормотал Слоан.

Отец широко улыбнулся, и лицо его просветлело.

— Будет достаточно, если ты станешь называть меня Роб, пока не узнаешь поближе. — Он отпустил наконец руку сына и обнял его. — Но… надеюсь… настанет день, когда ты доставишь мне счастье, назвав меня отцом.

Слоан смутился:

— Давайте присядем и поговорим.

О'кей, сынок. Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

К этому времени Слоану уже многое было известно. Он знал, что Роберт Дженсен и Мэри Джо Плакет поженились тридцать один год назад. Через год в Чикаго у них родился сын, которого они назвали Слоаном. Два года спустя Роберта арестовали и обвинили в нападении и убийстве сотрудника Мэри Джо и ее лучшего друга. Роберту грозило от сорока лет тюрьмы до пожизненного заключения, без возможности помилования или сокращения срока.

А потом, почти через двадцать два года, дело было пересмотрено, и его полностью оправдали.

— Не могу передать, как я обрадовался, когда ты позвонил сегодня утром. Я искал тебя и твою мать восемь лет, с тех пор как вышел из тюрьмы.

— Вас отпустили?

Да. Мои родители — твои дед с бабушкой — оба умерли, не дождавшись моего освобождения. Они не могли мне сказать, почему Мэри Джо скрылась и где она находится. Я решил, что она вернулась в те места, где выросла, в Техас. Но это очень большой штат и там легко затеряться.

Глаза Роба наполнились тоской, стали задумчивыми, и в них заблестели слезы. Слоан слушал его, не перебивая. Помолчав, Роб продолжил:

— Мне тяжело было принять тот факт, что Мэри Джо сбежала, потому что мои родители угрожали забрать тебя у нее. Я знаю, они не любили ее, но я никогда не думал, что они зайдут так далеко и наймут адвоката, чтобы начать против нее дело о лишении родительских прав. — Он с горечью покачал головой. — Хорошо, что я не знал этого, пока они были живы. Мне было бы слишком тяжело с ними встречаться в дни посещений. А теперь ты сообщил мне, что моя дорогая, любимая Мэри Джо навсегда покинула этот мир. Теперь я никогда уже ее не увижу. Нужно время, чтобы я сумел это принять и осознать. — Он опять поднял глаза на Слоана, и лицо его прояснилось. — Лучше поговорим о тебе. Когда я видел тебя в последний раз, я менял тебе подгузники и пытался научить бросать мячик. А теперь… ты такой высокий и сильный… Техасский рейнджер. Я горжусь тобой, сынок.

В ответ на похвалу Слоан задумчиво потеребил подбородок. Он до сих пор не разобрался в своих чувствах, не понимал, как он относится к своему прошлому, которое обрел и… как относится к своему отцу.

— Ты президент собственной компании? — спросил Слоан, стараясь переменить тему.