Кристина Додд - Двойное искушение

На губах Трокмортона промелькнула циничная усмешка, но тут же погасла.

Он постучал в дверь, ведущую в детскую, и назвал свое имя охраннику - чтобы не получить по голове дубинкой.

Ему открыл мистер Кинмен - крупный, неразговорчивый, мирный на вид мужчина.

– Сэр?

Трокмортон вошел внутрь. В игровой горела одинокая свеча. Дети и Селеста спали в соседней комнате, и Трокмортон направился туда, осторожно переступив через деревянный поезд с веревкой, брошенной поверх облупившихся вагонов.

Передвигаться бесшумно, как тень, он научился в Индии. Выжить там без этого умения было просто невозможно. Держа в руках зажженную свечу, Трокмортон приблизился к кроватке, в которой спала Пенелопа.

Она разметалась во сне, сбросив с себя одеяло, и Трокмортон прикрыл им дочь. Он испытывал сейчас особое чувство, которое может возникнуть только у отца, глядящего на своего ребенка. Ему хотелось бы уберечь, заслонить собой Пенелопу от всех бед и невзгод, которые ей угрожали. Он хотел, чтобы его дочь была счастлива.

Пенелопа согрелась и уютно свернулась под одеялом. Согреть - это было единственное, что Трокмортон мог сейчас для нее сделать.

Он перешел к кроватке Кики. Та спала тихо, спокойно, словно отдыхая от своего дневного бунтарства. Бедная девочка. Как хочется, чтобы и она была счастлива. Только самой Кики от Трокмортона не нужно ровным счетом ничего, ей нужна любовь и внимание отца, а Эллери… Он пока что не способен на это, и такая сумятица будет продолжаться еще долго, если только…

Трокмортон не стал додумывать мысль до конца и перешел к следующей кровати. К кровати, где спала Селеста.

Она лежала, подложив под подушку кулак, и лицо ее даже во сне оставалось строгим, нахмуренным, словно Селеста и сейчас продолжала сражаться с демонами зла, поселившимися в ее душе.

Не волнуйся, девочка, все не так уж плохо. Здесь ты будешь в полной безопасности и сможешь с честью послужить на благо своей страны.

И все же странно видеть ее неподвижной, ведь она такая живая, словно ртутный шарик. Все существо Селесты было наполнено энергией юности - самой благодатной энергией, которая только бывает на свете. Пожалуй, они с Эллери могли бы составить интересную пару - неугомонную и жизнерадостную.

Увы, если Селесте и удастся уцелеть в игре, которая начинается, в конце ее ждет еще один удар, когда она обнаружит, что Трокмортон завел с ней роман с единственной целью - разлучить ее с Эллери.

Селеста вздохнула во сне и закинула руку за голову. Трокмортон осторожно протянул свою руку и занес ее надо лбом спящей. Ему захотелось поправить упавшую на него прядь - так же, как он сделал это у кроватки Пенелопы. Но на сей раз рука повисла в воздухе. Трокмортон понимал, что прикоснуться к Селесте его толкает не забота, а затаенная страсть. Именно она тянула его к Селесте сильнее, чем чувство долга, которое Трокмортон так тщательно лелеял в своем сердце.

Грудь Селесты поднималась и опадала в такт дыханию, прикрытая тонкой сорочкой из простого полотна, а поверх нее еще была натянута простыня. Но и сквозь ткань Трокмортон легко мог представить грудь Селесты во всей ее красе, словно видел наяву гладкую матовую кожу, облегающую упругие полушария, увенчанные сосками - нежно-розовыми, едва заметными. Будь Трокмортон художником, он мог бы нарисовать по памяти обнаженную Селесту, но, увы, способностей к рисованию у него было еще меньше, чем к языкам.

«Что со мной происходит? - думал Трокмортон. - Это ведь Эллери всегда сгорал от страсти и соблазнял всех девушек, которых встречал в своей жизни. Эллери, но только не я. Мне никогда и в голову не приходило влюбиться, сходить с ума по женщине. Тем более если мы знакомы всего два дня. Если у нас нет общих интересов. И все же…»

Не сметь!

Да… Но ведь он не собирается делать ничего дурного. Стоит, смотрит, даже не притрагивается.

Он наклонился и откинул локон со щеки Селесты.

Желать и не сметь. Отослать ее в Париж немедленно он не может, иначе не захлопнется ловушка, задуманная им для поимки Стэнхоупа. Но и оставлять ее надолго в Блайд-холле тоже нельзя, Селесту лучше держать подальше от Эллери. А если при этом Трокмортону суждено испытывать лишь угрызения совести и неутоленную страсть - что ж, значит, ничего лучшего он не заслуживает.

Глава 12

Прохладный ветерок ворошил локоны Селесты. Стоял хмурый, пахнущий дождем полдень. На дальнем конце лужайки выстроились в ряд мишени.

– Ставлю двадцать фунтов на то, что она попадет точно в яблочко.

– Отлично, дружище, только учти, ты не первый ставишь на этот выстрел.

Селеста повернула голову и взглянула через плечо на стоявших позади нее полковника Хелтона и лорда Эрроувуда. Трокмортон, наблюдавший со стороны за этой сценкой, подумал о том, что Селесте удалось найти верный способ остаться для всех загадкой и тем самым не причинить вреда репутации Эллери. При этом она по-прежнему оставалась в центре внимания, и многие из джентльменов предпочли охоте необычное соревнование, в котором Селеста на голову опережала всех соперников.

Селеста приложила к плечу приклад винтовки, прицелилась и выстрелила.

Пуля попала прямо в глаз изображенному на мишени быку.

Лорд Тауншенд, последний из оставшихся соперников Селесты, в отчаянии бросил свою винтовку на землю. Турнир закончился.

Раздались бурные аплодисменты, и джентльмены - в первую очередь те, что помоложе, - наперебой бросились поздравлять Селесту с победой, очарованные ее стрельбой, привлеченные красотой девушки и взволнованные тайной, которая ее окружала. Все было замечательно. Граф де Росселин не раз говорил ей, что красота ослепляет, но пользоваться ею нужно с умом. Селесте казалось, что сейчас она показала себя достойной ученицей графа и не напрасно приняла участие в сегодняшнем турнире.

– У кого вы учились стрелять, мисс Милфорд? - удивленно спросила Селесту леди Филберта.

– У джентльменов, которые не любят охотиться.

– Отлично! - крякнул от удовольствия полковник Хелтон.

– И у леди, которые умеют постоять за себя, - закончила Селеста.

– Как грубо! - поморщился лорд Эрроувуд.

Селеста решила загладить рану, нанесенную самолюбию лорда, и негромко добавила, тронув его за рукав:

– Между прочим, против такого мастера, как вы, ни у одной леди нет ни малейшего шанса.

Лорд Эрроувуд охотно принял ее слова за чистую монету.

К великой радости леди Филберты, Селеста обставила лорда Эрроувуда еще в первом раунде, но при этом так виновато и смущенно заморгала ресницами, что проигравший не только не обиделся, но, напротив, первым принялся смеяться. Тем временем маленькими группами, по двое-трое, начали тянуться с охоты те, кто предпочел мишеням настоящих птиц и живых зайцев.