Клетка - Лиза Бетт
Рывком стягиваю в Кейт трусики и ловко швыряю ее на кровать. Она задыхается от неожиданности, но я уже накрываю ее собой, нависаю сверху.
– Ну, что, приступим?
Глава 24. Кейт
Наши дни
Стискиваю кулаки и упираюсь ими в грудь Майкла. Моя злость злит и его.
– Я предупреждал, чем может закончиться прогулка той ночью, но ты не стала даже слушать! – цедит каждое слово, будто в лицо мне их выплевывает. Строит из себя правильного парня, хотя сам виноват во всем.
– Но ты не сказал, что я могу попасть к тебе! Тогда бы я осталась дома! – Не уступаю ему, отвечаю так же колко и яростно. И ощущаю, как страх от его близости проходит и сменяется другим, совершенно неуместным чувством.
Возбуждением.
– Я сказал, что могу устроить тебе рабство… – его кисть ложится на мою шею, он не душит, но держит достаточно сильно, так что я не могу увернуться. И я вспоминаю тот самый вечер, когда Майкл так же сжимал мою шею и был так же близко. – И я не лгал, Кейт…
Его дыхание с тонкой ноткой алкоголя опаляет мои губы. И внутри меня все клокочет, хочется ударить Майкла, пнуть его, оттолкнуть, но его чертова близость напоминает мне о чем‑то давно забытом и родном. О том, о чем я мечтала всю свою юность, лежа в постели долгими летними вечерами. И эта гремучая смесь ностальгии и ненависти сбивает с толку. Хочется отдаться этой дрожи и одновременно не хочется показывать ему, как он на меня действует.
– А я жалею, что не послушала тебя, ведь тогда я не очутилась бы здесь и не вынуждена была бы глазеть на твою мерзкую рожу! Я жалею, что вообще встретила такого как ты! Да если бы…
Не дослушивает. Накрывает мои губы, затыкает мне рот своей грубостью. Душит не рукой, но поцелуем. Его колючая щетина царапает мою кожу, как наждачка, его язык толкает мой, подначивая отвечать. И я не теряюсь, я возвращаю ему его грубость. Замахиваюсь, ударяю мощное плечо, Майкл перехватывает мои запястья и впечатывает в матрас.
– Хочешь поиграть? Нравится, когда тебя связывают? – Он ощутимо давит на мои кисти, его огромное тело нависает сверху, и я чувствую себя беспомощной. Моя голая грудь выставлена напоказ, ноги провокационно раздвинуты, он устроился между ними, как будто это его законное место. И он еще смеет качать права. – Ты всегда была такой чокнутой, Кейт, или в последние годы у тебя случилось обострение?
Не дает мне даже рта раскрыть. Снова сминает мои губы, видно вопрос был риторическим. Рычу от злости вперемешку с возбуждением. Мягкий хлопок его рубашки давит на грудь, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется избавиться от этой чертовой преграды и почувствовать жар его кожи своей. Каждой клеточкой тела ощутить его близость. Узнать наконец каково это, стать очередным трофеем этого негодяя.
Майкл прикусывает мою нижнюю губу, я зеркалю его движение, он рычит. Отрывается от меня и одним рывком дергает полы своей рубашки. Пуговички градом рассыпаются по покрывалу, несколько штук ударяются о паркет. Этот зверь срывает с себя верх, и так же стремительно приникает ко мне, заставляя задохнуться от жара его плоти. От волны, утолившей сводящую с ума жажду. Его длинные руки накрывают мои, мы будто зеркальные отражения друг друга, наши пальцы сплетаются, наши тела слипаются, но соединиться нам мешают его чертовы брюки.
И видимо мой мозг окончательно поплавился, потому что вместо того, чтобы вести себя адекватно, я запускаю руки между нашими телами и неверными пальцами пытаюсь справиться с ширинкой его брюк. Ловлю себя на этом позорном занятии и вспыхиваю. Майкл с точностью подмечает перемену в моем настроении и скалится.
– Не думай, что ты мне нравишься. Просто… – Пытаюсь оправдаться, но мне снова не дают договорить. Этот мудак ловко звякает ширинкой и снова накрывает меня жаром своей кожи. Но в этот раз мои губы не попадают под огонь его ярости. Майкл ловит мой взгляд и внезапно касается меня прямо там. И я с ужасом осознаю, что не руками он это делает. Его раскаленный до треска стояк скользит по самой чувствительной точке моего тела и, влажно ее погладив, смещается ниже.
– И я не думаю, что нравлюсь тебе. Ведь это не мне ты обещала свои руку и сердце, Катрин…
Мои глаза распахиваются шире от негодования и растерянности.
– Но именно я… – толкается в меня, разрывает на кусочки своим напором, я вздрагиваю, зажмуриваюсь, вся сжимаюсь под ним, всхлипываю, прикусываю губу, чтобы заглушить стон боли. – Именно я… теперь твой первый мужчина… – его голос срывается на хрип. Майкл на несколько секунд замолкает, застывая внутри и не двигаясь. Обхватывает мое лицо ладонями, стирает слезы большими пальцами и выжидает, вынуждая меня открыть глаза и поймать его взгляд. Глаза цвета черного кофе заглядывают в самую душу, и мое горло сдавливает от знакомого ощущения. Я будто заглядываю в глаза Джеку. В тот момент, когда он учил меня плавать вновь, и едва не поцеловал, или в тот, когда посреди ночи я встретила его на пляже. Я уже видела этот взгляд, именно он заставлял меня мечтать о нем каждую ночь напролет. Этот глубокий проникновенный черный взгляд. И этот дурманящий голос, который я узнала бы из тысячи. Голос Джека Моретти. – И я сделаю все, чтобы остаться единственным. Всё, Катрин! Даже если для этого придется разлучить тебя с сестрой…
Подчеркивает свои намеренья, и по моей коже рассыпаются мурашки.
– Я ненавижу тебя, Джек… – сдавленно шепчу. Он снова сделал это. Снова заставил меня за одну секунду перейти от влюбленности к ненависти. – Всегда ненавидела, и всегда буду!
– Малышка… Мне на это плевать.
Эти слова были последним, что он произнес, прежде чем начать двигаться во мне. Его плавные неспешные толчки медленно сменились более яростными и грубыми, более спешными и сумбурными. И вместе с этим боль от его проникновения постепенно затмило удовольствие, которое мне никогда прежде не доводилось испытывать. Но я не могла сдаться так просто. Я не хотела так просто сдаваться.
Майкл кончил в тот самый миг, когда дрожь удовольствия едва не поглотила меня. Я была на грани. На самой тонкой грани лезвия, с которой едва не сорвалась в бездну. Едва не
