Собственность заключенного (СИ) - Благосклонная Ядвига Bambie

Я не должна ему верить. Не должна, но тем не менее вопреки голоса разума чувствую, как напряжение покидает тело.

— Баха, время. Хватит уже любезничать, — кто-то произносит сзади.

Баха. Значит, так его зовут? Нет, это не имя. Кличка.

— Хорошо. Пошли, красавица.

Этот Баха хватает меня за руку и уводит. Мы заходим в какую-то комнату, что, должно быть, служит раздевалкой для сотрудников. Только сейчас я замечаю в его руке пакет, который он протягивает мне со словами:

— Переодевайся.

— З-зачем? — даже не пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

— Понравилась мне твоя одежда. Себе такую хочу. Думаешь, мой фасон? — дерзит, но потом уже более серьезно отрезает: — Переодевайся.

— Ты будешь смотреть?

— А ты предлагаешь? — в глазах мужчины вспыхивает неприкрытый интерес, а у меня почему-то сердце в горлу подскакивает. — В другой раз. Подожду за дверью.

Достав из пакета вещи, понимаю, что в них нет ничего примечательного. Это практически такие же как у меня штаны и рубашка. То есть, никакого «Бумажного дома», где всех заложников переодели в костюмы преступников.

Я понятия не имею, зачем это делать, но переодеваюсь. Не замечаю ничего особенного или некомфортного. Одежда как одежда. Даже пальто не сильно отличается от моего.

Закончив, выхожу и застываю, точно вкопанная, потому что впервые вижу лицо мужчины без балаклавы. И оно, должна признаться, красивое.

Мужественный подбородок, красивая линия челюсти, небольшая щетина. Он приподнимает бровь, мол, что, а потом спохватывается.

— Черт! — рявкает, натягивая балаклаву обратно, но поздно.

Я уже увидела его лицо, и вряд ли смогу забыть.

Баха напряженно молчит, словно раздумывая, что со мной теперь делать.

— Ты ничего никому не расскажешь, — требовательно отрезает. — Слышишь?

Заторможенно киваю, и почему-то осмеливаюсь произнести:

— Никому ничего не скажу. Пообещай, что обойдется без жертв.

— А ты мне пообещай, что это, — указывает пальцем на свое уже скрытое лицо, — останется между нами.

— Обещаю, — решительно отрезаю.

В конце концов, вряд ли когда-нибудь мы увидимся с этим мужчиной. Он, вероятно, уже вечером улетит на какой-то теплый остров, где до конца жизни будет купаться в бассейне из денег, которые наворовал.

— Тогда я и обещаю, пташка. Ни ты, ни другие люди не пострадают.

Мы обмениваемся долгим взглядом, в котором намешано так много всего, но главное — это искренность.

— Нам пора.

Мы возвращаемся к банде, которая уже полным составом стоит у разбитой стены. Дрон при виде меня отворачивается, а другие сопровождают недовольными взглядами.

— Ты уверен, что она все сделает, Баха? — в голосе Дрона скользит недоверие.

— Уверен.

Ребята закидывают рюкзаки на плечи, главный что-то достает из своего и протягивает мне со словами:

— Это липа.

Опускаю взгляд на странную кнопку в его руках. Я такие видела только в фильмах. Очень похоже на кнопку от взрывчатки.

— Поднимайся наверх, пташка, там уже ждет тебя спецназ. Скажи им, что это липа.

— Баха! — нетерпеливо поторапливает Дрон.

— Идите! — отмахивается от него, точно от надоедливой мухи.

Дрон с раздраженным пыхтением разворачивается и, плюнув на своего подельника, перемахивает через то, что осталось от стены и уходит. За ним и остальные.

— Все поняла? — требовательно спрашивает Баха. — Нажмешь на эту кнопку и таймер остановится.

— А если оно… А если… — дрожащим голосом выдавливаю.

— Это куплено в магазине для приколов. Поверь, оно не рванет, — хмыкает. — Но здорово сейчас отвлекает внимание. Кстати, предлагаю скрепить нашу сделку, — заявляет, после чего одним уверенным движением приподнимает свою балаклаву до носа и впивается в мои губы страстным поцелуем.

Целует так, словно хочет испить до дна. Жадно, напористо. Я даже не успеваю понять, что происходит как он отстраняется.

— Помни, ты обещала.

Он уходит. Этот мужчина, который украл мой первый поцелуй. Мужчина, имени которого я не знаю, но от которого почему-то в животе порхают бабочки, хоть и это самая большая нелепица в мире.

Глава 26

Женя

Рядом с Дамиром спокойно и хорошо. Мы просто лежим в объятиях друг друга на узкой кровати. Бахметов задумчиво перебирает мои волосы, пока я обвожу пальцем его кубики пресса.

Со своей внешностью Адониса он вполне мог бы работать моделью, но, честно говоря, мне сложно представить Дамира в этой роли. Уверена, для кого-то моделинг работа мечты, но Бахметов для этого слишком мужлан.

У нас осталось несколько часов до рассвета. Ночь — это наше время, потому что завтра приедет Дрон и скорее всего заберет меня.

— Спи, — шепчет Дамир, нежно целуя меня в нос.

— Не могу уснуть, — зевнув, отвечаю. — Ты думал, что будешь делать после того, как все закончится?

Не знаю перехожу ли я границы, но он буквально пару часов назад стал моим первым мужчиной. Мне не нужны обещания жениться, но какую-то каплю откровенности я заслужила.

Бахметов от моего вопроса напрягается. Молчит, словно думая над тем, стоит ли со мной делиться. И когда я уже не ожидаю услышать ответ и хочу повернуться на бок и действительно постараться уснуть, Дамир отвечает:

— Я думаю об этом каждый божий день. Мысли об этом наверное помогли мне не отчаяться в колонии. Я просто буду жить и наслаждаться жизнью.

— Звучит, как хороший план, — с грустной улыбкой произношу.

И в этом плане, разумеется, нет Жени Архиповой.

— А ты чем будешь заниматься?

— Чем обычно, — небрежно хмыкаю. — Работать, идти вверх по карьерной лестнице и, надеюсь, путешествовать.

— Ничему тебя жизнь, пташка, не учит. Ты уже два раза попала в передрягу из-за своей работы, но собираешься продолжать.

Вероятно, он прав. Многие бы люди на моем месте послали бы такую работу к черту. Однако для меня работа — это дело жизни. Мне нравится журналистика.

Да-да, помню, что клялась выйти замуж и нарожать детишек хорошему парню, но… Все ведь обошлось, правда?

Прав Бахметов. Ничему меня жизнь не учит. Да и умной меня не назвать, учитывая, что я позволила себе втрескаться по уши в мужчину, который никогда не будет моим.

— Ты прав, но я люблю свою работу. Не представляю, чем еще могу заниматься.

— Хотелось бы и мне найти такое дело.

— Грабить банки разве не оно? — по-доброму шучу, и Дамир не больно щипает меня за бок.

— Это была одноразовая акция. И вообще это не совсем ограбление, — загадочно протягивает мужчина.

— Ага, конечно. Я там была.

— Я помню, — растягивая на губах дерзкую ухмылку, шаловливо поигрывает бровями, очевидно, намекая на наш поцелуй.

Я краснею, несмотря на то, что мы уже пересекли черту просто поцелуев.

— Можешь мне не верить, но у этого всего был смысл.

Мне хочется расспросить побольше, но Дамир быстро переводит тему.

— А что насчет личного?

Должно быть, я не в себе, но почему-то в его голосе слышу ревнивые нотки.

— Возможно, схожу на пару свиданий, — как бы легкомысленно бросаю, но на самом деле хочу подергать тигра за усы.

И у меня это получается.

Потому что в следующую секунду Дамир нависает надо мной мощной горой. Сверкает угрожающе глазами из-под нахмуренных бровей. Не говорит, а рычит:

— Пташка, узнаю — убью обоих.

— И как же ты узнаешь?

— Это не составит труда.

Дамир впивается в меня губами, заявляя права. Словно сама мысль о том, что я буду с другим для него невыносима. Впрочем, мне тоже сложно представить его с другими женщинами. Именно поэтому, прервав поцелуй, спрашиваю:

— А что насчет тебя?

— Меня? В каком смысле?

— Насчет тебя и других девушек, — недовольно уточняю.

— Нет никаких других, пташка, — аккуратно поправляет мне волосы. — Просто дай мне время, — уткнувшись носом мне в шею, хрипло просит.

Это первый наш разговор о том, чтобы когда-нибудь встретиться. Возможно, в нашей истории это только запятая, а не точка?