Энн Максвелл - Тень и шелк

Молодой человек в круглых очках, с лощеной внешностью студента престижного университета продолжал вполголоса совещаться с сенатором Фицроем. Секретарь перелистал несколько страниц некоего документа, указал на несколько пунктов и вручил документ сенатору.

Нетерпеливым жестом водрузив на нос бифокальные очки, Фицрой уставился на стопку бумаг. Выждав еще несколько мгновений, он развернулся вместе с креслом к столу для свидетелей.

— Благодарю вас, господин председатель, — произнес он. — Позвольте заверить моих уважаемых коллег, что с моей стороны не будет допущено ни малейшей утечки какой-либо информации.

Самптер невозмутимо кивнул.

Несмотря на сдержанные и даже любезные заявления, Дэни сразу поняла: эти двое не питают особого уважения друг к другу.

— И в то же время, — продолжал Фицрой гулким, но надтреснутым голосом, — я обеспокоен засильем частных служб в сфере международного правоприменения. По моему глубокому убеждению, вопросы жизни и смерти должны быть оставлены на усмотрение должным образом созданных правительственных структур.

Самптер слушал его невнимательно. Очевидно, Фицрой уже не в первый раз излагал подобные взгляды.

— Прежде всего, — добавил Фицрой, поворачиваясь к Редпас, — у меня возникают сомнения относительно действий частных организаций, подобных вашей.

— Потому мы и оказались здесь, — отозвалась Редпас.

— Надеюсь, вы не станете спорить, — осведомился Фицрой, — что частные агентства безопасности буквально кишат дискредитированными агентами разведки и безжалостными частными сыщиками, которые бесплатно проходят подготовку в правительственных органах, а затем продают свои услуги каждому, кто только в состоянии заплатить за них, — к примеру, транснациональным корпорациям, которые нанимают армии частных агентов за рубежом ради своей выгоды?

Редпас едва заметно улыбнулась, очевидно, забавляясь тирадой сенатора.

— Сенатор Фицрой, — ответила она, — ваше заявление перегружено нелицеприятными эпитетами и ошибочными предположениями.

Выпрямившись, Фицрой пристально уставился на нее, словно удивленный прямотой опровержения. Он открыл рот, но Редпас продолжала, не давая ему возразить:

— «Риск лимитед» нанимает лучших из бывших солдат, офицеров разведки и следователей правоохранительных органов, — сообщила Редпас. — Я сама бывший слуга общества с ничем не запятнанной профессиональной и личной репутацией, чего нельзя сказать о многих избранных должностных лицах.

— На кого вы… — начал было Фицрой.

Редпас пропустила его возглас мимо ушей.

— А что касается вашего монолога в целом, — перебила она, — могу сказать, что «Риск лимитед» действительно выполняет работу для частных корпораций всего мира. Кроме того, мы работаем на иностранные правительства, которым необходимы международные расследования, и на частные лица, нуждающиеся в специализированных услугах.

— В специализированных услугах… — саркастически повторил Фицрой. — В каких это из ваших «специализированных услуг» может нуждаться порядочный человек?

— Например, в совете о том, как поступить в случае похищения его близких террористами или криминальными группировками в другой стране. Мы не раз разбирали подобные случаи.

— Для кого? — не отступал Фицрой.

— Вам прекрасно известно, что мы гарантируем конфиденциальность своим клиентам.

— Это вы так говорите. А я считаю, что это просто удобный предлог.

Редпас спокойно смотрела на Фицроя с неиссякаемым терпением дипломата.

— Под личиной анонимности обычно скрываются преступления, — выпалил Фицрой.

— Я доверяю вашему огромному опыту в подобных вопросах, — невозмутимо откликнулась Редпас.

— Но ваш опыт несравненно больше, — парировал Фицрой. — Одна такая анонимная группа наняла «Риск лимитед» для убийства политических деятелей в Северной Ирландии.

Фицрой резким жестом указал на высокого чернокожего мужчину, сидящего рядом с Редпас.

Она склонилась над микрофоном. Ее голос не изменился, но зеленые глаза стали твердыми, как драгоценные камни.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — произнесла она.

— Я обращаюсь к вашему коллеге старшему сержанту Джиллеспи, — заявил Фицрой.

Мужчина с военной выправкой гордо расправил плечи.

— Мистер Джиллеспи, — известил присутствующих Фицрой, — ранее служил в пресловутой секретной службе британской армии, преступном подразделении, которое уже много лет подряд разбойничает в Северной Ирландии, убивая ни в чем не повинных политических деятелей и нарушая покой мирных граждан.

— Пресловутая? Преступная? — переспросила Редпас слегка дрогнувшим голосом и холодно продолжала:

— Это нелепо, сенатор. Так же нелепо, как называть армию Ирландской республики «ни в чем не повинными политическими деятелями».

— Напротив, — фыркнул Фицрой. — Разве мистер Джиллеспи не тот человек, который был отождествлен британской прессой с «солдатом три» во время официального правительственного расследования политических убийств, совершенных особыми агентами британского подразделения?

Дэни напряглась, увидев, как застыли Шон и Редпас. Поза Джиллеспи не изменилась.

— Я не знала, что на этом заседании предполагалось рассматривать военную тактику Великобритании, — невозмутимо откликнулась Редпас, — иначе я пригласила бы сюда экспертов, способных дать показания.

— Это заседание касается деятельности частных агентств безопасности и преступников, которых они нанимают, — выпалил Фицрой. — Вы единственный так называемый эксперт, который здесь нужен.

Джиллеспи склонился и что-то прошептал на ухо Редпас. Она повернулась к нему. На миг они обменялись взглядами, в которых угадывалось нечто большее, чем отношения коллег.

Редпас едва заметно качнула головой.

Джиллеспи снова что-то прошептал.

Не скрывая недовольства, Редпас прикрыла рот рукой и ответила Джиллеспи.

Его ответом стала только неожиданно мягкая улыбка и отрицательное покачивание головой.

Наконец Редпас нехотя передала ему микрофон.

Джиллеспи склонился над ним и заговорил глубоким, гулким голосом, в котором сочетались акценты жителей Карибских островов, Великобритании и Америки.

— Я Рэнальф Джиллеспи, офицер запаса двадцать второго особого подразделения военно-воздушных сил ее величества, — сообщил Джиллеспи. — Кроме того, я человек, публично отождествленный с «солдатом три» во время вышеупомянутого процесса.

Губы Редпас сжались.

— Я не совершил никаких действий, которые могли быть признаны предосудительными, — продолжал Джиллеспи. — Именно к такому заключению пришло упомянутое вами расследование.