Филлис Уитни - Лунный цветок

— Вам и не нужно жалеть меня, — сказала Марсия.

— Не то, чтобы мне вас жаль, — продолжала Нэн. — Я определенно начала восхищаться вами. Вы приехали, несмотря на возражение Джерри, и я считаю, что если бы вы смогли, вы бы приехали раньше.

Она встала и прошлась туда-сюда во всю длину прохладной гостиной. Марсия молча наблюдала на нею.

— Теперь вы здесь, и что же вы собираетесь делать? — спросила Нэн.

— Я собираюсь остаться, — ответила Марсия. — Я хочу остаться до тех пор, пока Джером не будет готов уехать на родину вместе со мной.

Нэн тихонько свистнула и провела указательным пальцем по подбородку Марсии.

— Хм! Алан прав относительно вас. Есть что-то в том, как вы сжимаете свой маленький рот. Он сказал, что у вас есть все, чтобы стать на ноги.

— Что он знает обо мне? — отозвалась Марсия, неожиданно становясь колючей. — Почему он обсуждает меня с вами?

— Не существует закона, запрещающего обсуждать друзей, — мягко сказала Нэн. — Я думаю, что мы все это делаем, так почему вы должны быть исключением? В вашем случае мы делаем это потому, что вы чем-то пришлись нам по душе, и мы не хотим видеть, как вас третируют и обижают.

Марсия оцепенела.

— Никто меня не третирует. Я считаю, что что-то ужасно неладное происходит с жизнью Джерома. Возможно, я тот человек, который сможет ему помочь. Иногда мне кажется, что он понимает это, но ни за что не хочет согласиться с тем, что это так.

— Возможно, вы и правы, — Нэн открыла свою слишком большую сумочку и вынула сигареты. Марсия отказалась от протянутой ей пачки, но Нэн зажгла сигарету для себя и рассеянно попыхивала ею.

— Сегодня утром, — сказала Марсия, — я попыталась позвонить Джерому в лабораторию. Я не смогла добиться ответа, и Суми-сан так странно вела себя по поводу этого звонка. Как будто она знала, что я его там не застану.

Нэн пожала плечами.

— Он, вероятно, вышел по какому-то делу. Возможно, она знала об этом.

— Тогда почему она не сказала об этом мне?

— Вы начинаете нервничать, — заметила Нэн.

Марсия пропустила ее замечание мимо ушей.

— Бывает ли он там когда-нибудь? Делает ли он вообще что-нибудь, связанное с его работой?

— Что вам нужно, — спокойно сказала Нэн, — так это чуточку побольше человеческого общения, чего вы лишены в этом мавзолее. Я собираюсь дать небольшой обед после периода цветения вишни. Хочу отметить публикацию «Лунного цветка». Просто небольшой вечер для Ямада-сан и друзей Харуки Сетсу.

Было ясно, что Нэн не собиралась обсуждать отсутствие Джерома в лаборатории.

— Харука Сетсу? — спросила Марсия.

— Это женщина, которая написала стихи, — объяснила Нэн, и Марсии показалось, что взгляд ее стал задумчивым. — Вы могли бы сказать Джерому о моих намерениях, поскольку вы оба приглашены. Я не видела его неделю или около того.

Марсия испытывала острую потребность поговорить с кем-нибудь из своих друзей. Сегодня Нэн казалась неожиданно сочувствующей и понимающей. И Марсия решилась.

— Прошлой ночью Джерри рассердился на меня за то, что я отказалась возвращаться в Штаты, ушел из дома и не возвращался до поздней ночи, — она сделала паузу и перевела дыхание. — Нэн, вы знаете, куда он ходит?

Прежде, чем ответить, Нэн выпустила два кольца дыма.

— Если вы собираетесь остаться здесь, моя девочка, не задавайте вопросов. Просто постарайтесь быть тем, чем он хочет, чтобы вы были, и увезите его с собой на родину. Есть небольшой шанс, что он уедет. Но этого не случится, если вы начнете ворошить старые неприятности. Есть несколько причин, по которым он не хотел, чтобы вы приезжали, и не ошибитесь в них.

— Но вы же можете сказать мне о них, — настаивала Марсия. — Вы знаете то, что мне следует знать. Не так ли?

Сочувствие исчезло из глаз Нэн, и показалось, что мускулы ее лица отвердели.

— Есть еще одна вещь, которую вам также нужно понять, — сказала она. — Джерри мой старый друг. Он был моим другом задолго до того, как женился на вас. Нравится вам это или нет, но мне было жаль вас. Я хотела помочь вам. Но прежде всего я верна своим дружеским чувствам по отношению к Джерому Тальботу. Он скажет вам все, что захочет, чтобы вы знали. Поэтому не обращайтесь ко мне с вопросами.

При этом отказе скулы Марсии слегка покраснели, но она не отрывала взгляда от лица Нэн.

— Прошлой ночью кто-то прошел с другой половины дома на эту половину.

Рука Нэн, стряхивавшая пепел в пепельницу, замерла, и пепел упал на ковер, но она не заметила этого.

— Да? — сказала она.

— Это была женщина в белом кимоно, она несла фонарь. Она прошла в мою комнату и постояла у моей постели, глядя на меня.

— Что было потом? — спросила Нэн. Она отвернулась, чтобы избежать взгляда Марсии, и почти сердито бросила сигарету.

— Ничего особенного. Я спросила, кто она такая и что ей нужно. Я не знаю, поняла она меня или нет. Она сказала «гомен насай» и ушла.

— И вы видели, кто это был?

У Марсии появилось ощущение, что Нэн ждет какого-то особенного ответа, но у нее не было никаких соображений по поводу того, кто бы это мог быть.

— Голова женщины была завернута в белую ткань. Это могла быть Чийо. Но я так не думаю.

Казалось, Нэн испытала странное облегчение. Она вновь подошла к Марсии и положила руки ей на плечи.

— Послушайте меня, не говорите об этом Джерому. Не упоминайте о том, что эта женщина входила в дом. Это только все усложнит.

— Я уже сказала ему, — ответила Марсия. — Я была слишком испугана для того, чтобы лгать и дрожала как лист. Я пошла к нему в комнату и сразу же рассказала.

— Я понимаю. И что он сказал?

— Он сказал, что мне все это приснилось, — призналась Марсия.

— Возможно, это так. Ведь это может быть правдой?

Марсия твердо смотрела на нее.

— Вы знаете, что это не так. Я не буду пугаться и смущаться. Я не позволю Джерому заставить меня сомневаться в моем собственном рассудке. И вас тоже. В доме Минато должна быть еще женщина, кроме Чийо. Раньше я видела в саду женщину, и она очень странно на меня смотрела, пока Минато не увел ее в дом. Если есть другая женщина, вы могли бы мне сказать, кто она.

Нэн медлила в нерешительности, как будто подыскивая слова. Вдруг она, кажется, решилась.

— Я считаю, что нет ничего плохого в том, что вы узнаете. Она бедная родственница. Чийо всем сердцем привязана к ней, потому что они были вместе во время войны. Их дом разбомбили, и они потеряли не только свою собственность, но и всех других членов семьи. Семейные связи в Японии очень сильны, и эта кузина — она примерно на десять лет старше Чийо — все, что осталось от семьи. Чийо была достаточно молода, чтобы выздороветь от пережитых волнений, а ее кузина становилась все более и более меланхоличной. Все это очень печально.