Сюзанна Симмонс - Райский уголок

— И это тоже, — согласилась она.

— Возможно, ты также пытаешься найти «Белладонну», чтобы доказать миру в целом и скептикам в особенности правоту твоего отца хотя бы в конце жизни.

Этот мужчина словно читал ее мысли.

— Это самое главное, — признала Джейн, и в уголках ее рта залегли едва заметные упрямые складки, так хорошо знакомые и друзьям, и недругам.

— И еще может быть одна причина. — Ее партнер словно и не собирался останавливаться.

Джейн пришла в замешательство:

— Еще одна причина?

В глубине задумчивых карих глаз сверкнули недобрые огоньки.

— Возможно, ты не отказалась бы приобрести пару-тройку сказочных драгоценностей и тонну-другую золота и серебра для себя?

— Меня не интересует приобретение драгоценностей или хотя бы унции золота. — В ее голосе зазвучал металл.

Там, дома, в банке Буффало у нее был внушительный сейф, заполненный фамильными драгоценностями, теперь уже не имеющими цены. Они достались Джейн в наследство от ее прапрабабки по материнской линии. Мисс Беннет не удосуживалась посмотреть на содержимое железного ящика годами.

Но это вовсе не касалось Джейка.

— Я думал, ни одна женщина не останется равнодушной к потрясающим безделушкам и огромному, желательно в швейцарском банке, счету; даже та, что родилась с серебряной ложкой во рту, — отважился он.

Уязвленная Джейн задалась вопросом, намеренно ли этот мужчина уколол ее.

Если так, то он весьма преуспел в этом.

— Как там говорится в пословице? — Джейк немного помолчал, его темные брови сошлись на переносице. — Женщина никогда не может быть слишком богата и слишком худа.

Джейн не скрывала своего мнения:

— Полный прогон.

— Прогон? — повторил он слегка озадаченно. — Что-то я не встречал подобного термина.

Она закусила губу.

— Возможно, тебе известно одно из его наиболее распространенных значений: чушь, вздор, галиматья, чепуха, бред, ерунда или ахинея.

Джейк неодобрительно поцокал языком:

— Ай-ай-ай, какое словцо, и из уст леди! Бред. Она позволила этому мужчине лишить себя равновесия и обычно присущего ей хладнокровия, а это с ней редко случалось, весьма редко. Джейн отнюдь не гордилась подобной вольностью.

— Прости мне мой французский, — выдавила она наконец с улыбкой, начисто лишенной юмора.

— Я и понятия не имел, что прогон — французское слово, — отозвался Джейк с постным лицом.

Джейн вернулась к первоначальному разговору:

— Теперь ты прекрасно понимаешь, какими причинами руководствуюсь я в своем желании найти «Белладонну». Неплохо бы и мне узнать, почему ты занимаешься поисками затонувшего груза.

— Ты хочешь понять, что движет мной?

— Именно так, — сказала она.

Джейк приступил к обстоятельному объяснению:

— Впервые я услышал о «Белладонне», лишь когда оказался на острове. Даже ребенком я не особенно интересовался пиратами, затонувшими сокровищами, давно пропавшими кораблями или тропическими островами. — Он на секунду прикрыл глаза рукой. — До появления здесь я был совершенно другим человеком и жил в совершенно другом мире.

Джейн ловила каждое его слово.

— Я оставил Штаты около года назад. — Джейк помедлил, затем уточнил: — Вернее, уже почти два года назад. Так или иначе я перебирался с острова на остров. Один казался мне как две капли воды похожим на другой. Я оказался в Раю совершенно случайно. Однажды я ночевал под открытым небом…

Он холодно прервал свой рассказ. Она ждала. Он фыркнул:

— В общем, я пил. Уже не помню, как я оказался на местном пароме. Когда он причалил в Пургатори и пассажиры сошли на берег, я поступил точно так же. — Джейн уловила нотки неуверенности в его голосе. — С тех пор я здесь.

— Что заставило тебя остаться? — спросила она наконец.

— Так случилось, что однажды ночью вскоре после моего прибытия на остров я присоединился к игре в покер, ставкой в которой выступал «Паршивый лось», и я выиграл эту чертову конуру, — не без юмора ответил он.

Джейн недоверчиво прищурилась:

— Ты хочешь сказать, что выиграл «Паршивый лось» в карточной игре?

Уголки его рта поднялись в иронической улыбке. — Вроде того.

Еще бы, сама идея была абсурдной. Джейн недоверчиво на него уставилась:

— Ты стал владельцем целого дела с бухты-барахты?

Джейк приглушенно рассмеялся:

— Могу представить сколько угодно свидетелей, готовых подтвердить это.

— Что ты имеешь в виду?

— Скорее всего в игре не обошлось без мошенничества.

— Неужели тебе подыграли? — Джейн пришла в замешательство. — Но в этом нет никакого смысла!

— Вот как?

Джейк о чем-то умалчивал. Вдруг ее осенило:

— Что случилось с человеком, проигравшим тебе «Паршивый лось»?

Холлистер обнажил в улыбке ровные белые зубы.

— Один чудак отпраздновал свою удачу, купив выпивку для всех, а затем покинул Рай, чтобы благополучно вернуться в лоно цивилизации.

Джейн желала поставить все точки над «i».

— Ты хочешь сказать, что прежний владелец «Паршивого лося» намеренно затеял эту игру в покер с целью проиграть тебе единственный бар в Раю?

— Совершенно верно! Или мне следовало бы сказать — и бутылка пива! — Джейк поднял руку и потер колючий подбородок. — Увлекательная история, правда?

— Да, — согласилась она. — Но мы отошли от сути вопроса, мистер Холлистер.

— Мисс Беннет, этого я не могу припомнить, — последовало признание.

— Я хочу знать, почему ты ищешь сокровища «Белладонны»?

Джейк застыл в своем кресле.

— Хочешь знать истинную правду? — процедил он сквозь зубы.

Джейн приготовилась к худшему.

— Да, я хочу знать истинную правду. Ответ был неожиданно прост:

— Для того чтобы чем-то заняться.

Джейн не поняла.

— Я… о… я не понимаю. — Она запуталась в словах.

Джейк беспокойно зашевелился, случайно ударился своей забинтованной рукой о краешек стола рядом с его стулом и поморщился. Чуть помедлив, он проговорил:

— Когда я прибыл в Рай, ничто меня особенно не интересовало. Поиски «Белладонны» дали мне смысл, ради которого стоило подниматься с постели каждое утро. Я увидел цель перед собой.

Этот мужчина обнажал перед ней свою душу. Неожиданно на глаза Джейн навернулись слезы.

— Буду честен с тобой, — продолжал ее партнер. — Я не имею ни малейшего представления о том, как мы поступим с «Белладонной», если обнаружим ее. Я просто хочу получить удовлетворение от того, что найду затонувший корабль, да и решение загадки, которую не смогли одолеть столько людей за три сотни лет, приятно пощекотало бы мое самолюбие.

Для нее это был подходящий ответ. Даже более чем подходящий.