Позволь тебя не разлюбить (СИ) - Лабрус Елена

Экскурсовод говорила: решение о строительстве монастыря было принято ещё в 1905 году и в том же году приехали первые три насельницы. Но потом были зверски убиты какими-то беглыми каторжниками, что скрывались с наворованным добром.

Что, если эти каторжники там спрятали награбленное?

Но на территории уже столько всего понастроили, клад, если и был, его давным-давно нашли.

Да и так ли был ценен этот клад?

— Да будь там хоть все сокровища дома Романовых, — сказала я, — их уже давным-давно выкопали и вывезли.

— И всё же ты сделаешь огромную ошибку, если передашь землю монастырю. Андрей столько лет из-за неё судился. Он очень расстроится. Нет, он никогда тебе не простит, если она достанется церкви. Неужели он тебе этого не сказал?

— Да как-то ему было не до того, чтобы обсуждать со мной землю.

— Да? — усмехнулась она. — Чем же вы занимались?

— Он пытался выжить, — смерила я её взглядом.

— Ну в любом случае ему больше ничего не грозит, — она опустила глаза, словно собиралась уйти, а потом вдруг резко подняла. — Теперь в опасности ты.

Меня словно ледяной водой окатило от её взгляда.

— Не думаю, что всё настолько плохо, — легкомысленно заявила я.

Но всё оказалось куда хуже…

Глава 42

Я наивно ждала, что Андрей вот-вот появится.

Что до него уже дошла информация, что земля ему больше не принадлежит, ему больше нет смысла оставаться мёртвым, и он вернётся.

Да, он взялся продолжить дело отца, и это было куда опаснее, чем являться владельцем земли, на которую имеет виды Епископ, но об этом ведь никто не знает, что он жив, чем занимается, — наивно думала я.

Первым приехал Рябцев.

Я только вернулась из города.

Я так ждала, что Андрей вот-вот вернётся, что боялась надолго отлучаться.

Поставила главного бухгалтера в известность, что скоро уйду в декрет, написала заявление на свободный график и работу на удалёнке. Накупила продуктов на двоих. Ещё даже не успела разложить по полкам, когда к дому подъехала машина.

Я выскочила на улицу, в надежде, что это Кирсанов, но это был Роман Аркадьевич.

— Наслышан, наслышан о твоих подвигах, — расхаживал он по моей кухне, пока я расталкивала по шкафам коробки, банки и пакеты.

— А ты думал, я не узнаю? — усмехнулась я.

Мороженое в бумажной упаковке подтаяло, и я перекладывала его в контейнер.

— Признаться, да, очень на это надеялся, — улыбнулся он своей безупречной улыбкой и предложил помощь. Вернее, просто забрал у меня контейнер и ловко поворачивал, пока я вываливала содержимое банки.

— Скажи честно, зачем тебе эта земля? Только не надо опять вешать мне на уши лапшу про детский дом. Что такого в ней?

— А ты мне её отдашь, если я скажу правду? — облизал он пальцы, что как бы ни уворачивался, я всё же ему перепачкала.

— Конечно, нет, — закрыла я контейнер. — Но обещаю, что выступлю в твою пользу, когда отдам эту землю Кирсанову.

— Ты хочешь отдать её Андрею? — удивился Рябцев.

— Да, когда его найдут, — забросила я удочку с дальним прицелом, узнать, как идёт следствие, чем увенчались поиски, что он затеял. — Мне кажется, это правильным и справедливым. Отец оставил землю сыну, а мой дед передал её Кирсанову добровольно. Это было его право, и я не хочу идти против воли деда.

— Не могу не согласиться, — открыл он кран и намылил руки.

— Ты ещё хочешь купить мой дом? — улыбнулась я. — Или уже ни особо?

— Ну, ты была права, для детей тут может оказаться небезопасно, хотя я и тебе не советовал бы тут задерживаться, если бы загрязнение воды сочли превышающим допустимые нормы, — вытер он руки.

— А его не сочли? — удивилась я.

— Нет. Показатели даже лучше зафиксированных десять лет назад, — по-хозяйски заглянул он в чайник, открыл, чтобы налить в него воды.

— А как же… — чуть было не выпалила я: бочки с токсичными отходами, что лежат на дне Русалочьей заводи. — Как же мор рыбы? Как же ржавая бирка, что я тебе принесла?

— Мор рыбы связан с естественными причинами, — включил он чайник. — Из-за резкого колебания температуры зимой происходит движение льда, и воду выдавливает на поверхность.

— Верховодка, — кивнула я.

— Рыба, что остаётся в ямах, из-за низкого уровня воды подо льдом, просто задыхается. Летом же рыба в озере не дохнет? Нет, только после зимы, — подвёл он итог и опёрся о стол спиной. — Ну а бирка, — он пожал плечами. — Да мало ли где её могли найти дети. Я поговорил с местными пацанами, они чего только в озере не находили. И патроны времён Второй мировой, и обувь времён Первой, и человеческие кости, и трупы животных, даже фарфоровую куклу какой-то известной дореволюционной фабрики, но бирок никто из них не находил. Кстати, где ты её взяла?

Я была готова к этому вопросу.

— У деда валялись. Мальчишки ему отдали, а я совсем про неё забыла, пока не полезла разбирать бумаги.

— Ну, допустим, — кивнул он. Не верил? Да и хрен с ним.

Чайник зашипел, потом забулькал, выключился. Рябцев сам достал кружку, кофе. Сам налил.

— Будешь? — спросил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Нет, спасибо, — покачала я головой.

Он вернул на место чайник, поднял с микроволновки банку.

— Витамины для беременных? — повернулся он ко мне.

Будь я физиогномистом, наверное, прочитала бы на его лице: «И что ты наврёшь про это?»

Чёрт!

— Да, — кивнула я.

— Большой срок? — конечно, посмотрел он на мой живот.

— Ты не отец ребёнка, — усмехнулась я. — Тебе не всё равно?

— Жаль. Я бы не отказался, если бы он был мой, — наверное, первый раз он откровенно сказал, что был не против со мной замутить.

— А что с теми трупами, что вы достали из заводи?

— Ну ничего от тебя не утаишь, — улыбнулся он. — С ними ещё работают. Я серьёзно, кто отец ребёнка? Я никогда не видел у тебя парня.

— То, что ты его не видел, не значит, что его нет, — возмутилась я.

Он невозмутимо отхлебнул кофе.

— И он отпустил тебя со мной на свидание?

— Это разве была не деловая встреча?

— Ну, я планировал, что она закончится не так, ты всё же была чертовски хороша в том шикарном платье, да и вообще чертовски хороша, — он скользнул по мне взглядом.

До этого я собиралась соврать, что не знаю отца ребёнка, девушка я легкомысленная, поматросил и бросил, но раз уж заявила, что парень у меня есть…

— Ты всё равно его не знаешь, — ответила я.

— Не факт, — ждал Рябцев ответа.

— Мой юрист. Мы давно знакомы.

— М-м-м… тот, что наводил обо мне справки? Езерский, кажется?

— Ну, ничего от тебя не утаишь, — усмехнулась я, повторяя его слова.

— Это моя работа, Вивьен. Мне приходится быть начеку. Значит, ты его простила?

— Что? — оцепенела я от возмущения. — Ты расспрашивал обо мне соседей?

Глава 43

— Зачем мне твои соседи? — усмехнулся он. — Я даже не интересовался, где ты живёшь. Хотел встретить тебя после работы и стал нечаянным свидетелем сцены выяснения отношений между твоей бывшей подругой и будущим отцом твоего ребёнка. Оказалось, ты в отпуске, — добавил он, — и я приехал сюда.

Это звучало неправдоподобно и выглядело также, но, возможно, он хотел мне показать, как неубедительно выглядит моё враньё, и что тоже умеет врать.

Уверена, про Езерского и Лису он узнал не на улице.

— Надо же, как тебе повезло, — усмехнулась я.

— Да, иногда бывает, — допил он кофе и оставил на столешнице грязную кружку.

— А сегодня ты что здесь делаешь, раз земля тебе больше не нужна?

— Мне казалось, я уже достаточно прямо высказался на этот счёт. Но, видимо, недостаточно понятно. Ты мне нравишься, — развёл он руками.

— А ты мне нет, и думаю, на этом разговор можно закончить.

— Ты лукавишь. Насколько я помню, это же ты однажды сказала, что я не могу не нравиться. И тут одно из двух: либо твоя теория неверна, либо… ты врушка.