Гарольд Роббинс - Куда уходит любовь

Весь день я ходил по участку с представителем надзора. Свежий воздух и усталость рано уложили меня в постель, но внезапно, еще до того, как открыл глаза, я понял, что совершенно проснулся. Я приподнялся, все еще стараясь делать вид, что сплю.

– В чем дело?

Нора сидела на кровати, опершись на подушки, и смотрела на меня.

– Ребенок заплакал.

Я посмотрел на нее, а затем, все еще стараясь не дать ей знать, что уже проснулся, спустил ноги с постели.

– Пойду посмотрю, все ли в порядке.

Сунув ноги в шлепанцы, я накинул халат и прошел в комнату Дани. Няня как всегда была здесь и держала Дани на руках, подкармливая ее из бутылочки. В детской стоял мягкий полумрак, и она удивленно посмотрела на меня.

– Мистер Кэри…

– Все в порядке, миссис Холман?

– Конечно. Бедная малышка просто проголодалась.

Подойдя, я посмотрел на Дани. Глазки ее были закрыты, и она упоенно присосалась к бутылочке.

– Миссис Кэри услышала, как она плачет, – сказал я.

– Скажите миссис Кэри, чтобы она не беспокоилась. С Дани все в порядке.

Улыбнувшись, я кивнул ей.

– Дани просто немного проголодалась, – сказал я, возвращаясь обратно в постель и гася свет. Повернувшись на бок, я лежал так несколько минут, ожидая ее слов. Но она молчала, и сон смежил мои веки.

Затем свет снова зажегся. Я так и подскочил от неожиданности, снова разбудившей меня.

– Ну, а теперь в чем дело?

Нора уже стояла в ногах постели, держа под мышкой подушку и одеяло.

– Ты храпишь.

Не отвечая, я посмотрел на нее. Я чувствовал себя словно боксер, который успешно избежал атаки противника и вдруг внезапно получает сокрушительный апперкоут. Схватки теперь не избежать. И тут я разозлился.

– О'кей, Нора, – сказал я. – Поспать мне уже не удастся. Что тебе еще надо?

– Тебе не стоит злиться.

– Я не злюсь. Ты долго искала повода. Итак, что ты хочешь повесить на меня?

– Я не искала повода! – Она заговорила повышенным тоном.

– Разбудишь ребенка. – Я посмотрел в сторону детской.

– Так я и думала! – возбужденно вскрикнула она. – Ты вечно думаешь только о ребенке, а не обо мне. Как только она пискнет, ты тут же бежишь к ней. Обо мне ты совершенно не беспокоишься! Со мной уже можно не считаться, я всего лишь ее мать. Свою задачу я выполнила!

Спорить с такими глупостями не имело смысла, и я сделал ошибку, сказав ей об этом.

– Не глупи! Гаси свет и ложись спать.

– Я тебе не ребенок, чтобы так со мной разговаривать!

Я приподнялся на локте.

– В таком случае, – сказал я, – не веди себя как ребенок!

– Ах вот что тебе надо! Ты только и мечтаешь, чтобы весь день я была где-то под боком, чтобы по первому зову предстать перед тобой!

Я рассмеялся. Сама идея показалась мне забавной.

– Я знаю, что ты не умеешь готовить. Так какой с тебя толк? Я ни разу не видел, чтобы ты как-то поухаживала за ребенком, разве что согреешь ей бутылочку, но ты ни разу не кормила ее.

– Ты ревнуешь!

– Что ревную?

– Ты ревнуешь, потому что художница и я личность. Ты хочешь лишь подавить меня, задвинуть на задний план, чтобы я превратилась в обыкновенную домработницу.

Я устало повернулся на спину.

– Должен признать, что порой эта идея кажется мне довольно привлекательной.

– Вот как! – торжествующе крикнула она. – Я права!

Я был предельно вымотан.

– Прекращай эти глупости и иди в постель, Нора. Мне надо рано вставать и заниматься делами.

– Я-то пойду в постель, – сказала она. – Но только не в эту! С меня хватит и твоего храпа, и детских криков.

С подушкой и одеялом она отправилась в ванную. Прежде чем я успел пошевелиться, услышал, как захлопнулась дверь комнаты для гостей. К тому времени, когда я оказался около нее, она уже закрылась на ключ.

Я медленно вернулся в свою постель. Может, это и к лучшему. Пусть она таким образом избавится от всего, что выводит ее из себя. Может быть, завтра ночью все опять придет в норму.

Но я оказался неправ. Когда вечером я вернулся домой, рабочий уже начал отделывать другую спальню, и Нора перенесла туда свои вещи из нашей комнаты.

Когда я спустился вниз, Чарльз вручил мне записку от Норы, что она едет в нижний город, где ее ждет обед с мистером Корвиным и несколькими художественными критиками с восточного побережья. Пообедал я в одиночестве и до половины двенадцатого работал у себя в кабинете, набрасывая схему подъездных дорог на участке. Затем, поднявшись наверх, я, как всегда, заглянул в детскую.

Дани спала на боку, зажмурив глазки и засунув в рот большой палец. Сзади меня раздались шаги. Я обернулся. Это была няня с бутылочкой.

Отступив, я позволил ей взять ребенка. Дани приникла к соске, даже не открывая глаз.

– Дайте мне покормить ее, – внезапно попросил я.

Миссис Холман улыбнулась. Она показала мне, как держать Дани, и я взял малышку на руки. На мгновение она открыла глаза и посмотрела на меня. Затем, решив, видно, что я достоин доверия, снова закрыла их и припала к бутылочке.

Спать я пошел вскоре после двенадцати, и Норы еще не было дома. Сон был тревожным. Я так и не узнал, когда в эту ночь она явилась домой. Увидел же я ее лишь на следующий день, когда вернулся с работы. К тому времени настроение у Норы полностью изменилось. Она, улыбаясь, встретила меня у дверей.

– Я уже приготовила коктейли в библиотеке.

Я поцеловал ее в щеку. На ней был изысканный черный брючный костюм хозяйки дома.

– Ты выглядишь совершенно по-иному, – заметил я, следуя за ней в библиотеку. – У нас кто-то будет к обеду?

– Нет, глупый. Просто я сделала себе прическу.

Мне она казалась точно такой же. Я взял у нее бокал с напитком.

– Ты удачно провела день?

Она сделала глоток, и в глазах ее что-то блеснуло.

– Прекрасно. То, что мне было нужно. Когда выбираешься в свет, чувствуешь, как к тебе приходит бодрость.

Я кивнул, улыбаясь. В конце концов, буря миновала.

– Прошлым вечером я обедала с Корвиным и Чэдвинком Хантом, критиком. Они считают, что, чем скорее я вернусь к работе, тем лучше. Скааси сказал Сэму, что с удовольствием организует еще одну мою выставку и не позже, чем осенью.

– Ты думаешь, у тебя хватит времени подготовиться к ней?

– Времени более, чем достаточно. Я каждый день делаю наброски. У меня тысячи идей.

– За твои идеи, – поднял я бокал.

– Спасибо. – Улыбнувшись, она чмокнула меня в щеку. – Ты не сердишься из-за вчерашней ночи?

– Нет, – небрежно сказал я. – Обоим нам надо несколько отдохнуть.

Она снова поцеловала меня.

– Я рада. Я подумала, тебе могло не понравиться, что я перебралась в другую комнату. Не понимаю, почему мне раньше это не пришло в голову. У матери и отца всегда были отдельные комнаты. Это гораздо культурнее.