Созвездия твоих глаз - Екатерина Маркмирова
На берегу мои ноги приятно утопали в мокром песке и мне хотелось танцевать, как в индийском кино, причём под «La Tortura» Шакиры. Я не знаю перевод песни, но мне достаточно того, что в ней есть слово «amor», и благодаря этому в голове выстраивался танец для конкурса. Просто магия какая-то!
Из своего рюкзака вытаскиваю телефон, смахиваю несколько сообщений от Брайса, решив ответить на них потом, например, вечером, всё равно сеть не ловит. Сейчас безумно хочу запечатлеть всю эту красоту, что меня окружает. Танцевальный блог перерос в другой формат, моя аудитория увеличилась в несколько раз, достигнув почти двухсот тысяч и все мои подписчики активно комментируют мои публикации. Разве я могу про них забыть? Как только появится сеть – залью новый пост.
***
Майкл всё время был рядом, не выпало ни одной подходящей возможности побыть с Дэвидом наедине. Я упорно делала вид, что ничего не поняла: да такая я недогадливая. Кто знает, что у этого красивого парня на уме? Может, он хочет поговорить совершенно о другом, например, предложить мне деньги, чтобы я ушла из компании? Или обсудить ещё какие-нибудь щекотливые темы, допустим, рассказать, что Брайс на самом деле не тот, за кого себя выдаёт, и увлечения у него, как у Мистера Грея из «50 оттенков серого»! А я придумала себе розовых ангелочков со стрелами и расплываюсь от каждого его взгляда.
Через пару часов мы подчистили все запасы из рюкзака Дэвида, и нам пора было выдвигаться в обратный путь. А так хотелось побыть здесь подольше, но реальность наступала на пятки подошвой обязательств – нашего гида ждали личные дела в Финиксе.
Обратно мы ехали так же, как и сюда: Майкл впереди, мы позади и так же Дэвид одной рукой держал поводья, а другой меня за талию. Мы немного устали, поэтому часть пути ехали в полном молчании, тихий топот копыт эхом разлетался на всю округу, в небе изредка был слышен крик хищных птиц.
– Что означают бабочки? – внезапно спросил Дэвид.
– Бабочки? – я не поняла, о чём он, ведь в мыслях только те, что неустанно порхают в моём животе.
– Забыла? Вот здесь. – Дэвид переместил ладонь на мою лопатку и начал по ней водить пальцем, именно там, где татуировка. – Первая, вторая и третья.
– А, эти… – вырвалось у меня. – Ещё в университете преподаватель философии рассказывал притчу о бабочке: на меня она произвела огромное впечатление.
– Расскажешь? – спрашивает Дэвид, вернув руку снова на мою талию.
– Тогда слушай: «В одном старом городе жил великий мудрец. Люди приходили к нему за советом из самых дальних стран. Но был у этого мудреца недруг. Он завидовал ему и злился. Как-то поймал он бабочку, пришёл к мудрецу и спросил: «О мудрейший, в моих ладонях спрятана бабочка. Как ты думаешь – живая она или мёртвая?» А сам при этом думал: «Если мудрец ответит, что мёртвая, то я открою ладони, и бабочка улетит. Если скажет, что живая – сожму ладони и убью бабочку. Тогда все поймут, что я намного умнее старого мудреца». Мудрец выслушал пришедшего, смотрел долго и внимательно в его глаза, а потом ответил: «Всё в твоих руках». Эти бабочки означают, что моя жизнь в моих руках. И как любая бабочка, я стремлюсь к свободе. Быть свободной – это быть самой собой. Моя свобода в моих руках. Вот и всё значение, – закончила я и непроизвольно пожала плечами.
Не отпуская поводьев, Дэвид сгрёб меня в охапку и прижал к себе сильно-сильно и тихо-тихо рядом с ухом проговорил:
– Я люблю тебя, Эмбер.
Глава 13
Эмбер
Признание Дэвида выбивает весь воздух из груди и заставляет забыть, как нужно дышать. Смотрю перед собой, не в силах пошевелиться, но даже не понимаю, что сейчас вижу и кого, напоминаю себе при этом фарфоровую куклу.
– Я люблю тебя, Эмбер, – вновь повторяет Дэвид и кладёт подбородок на моё плечо. – И ничего не могу с этим поделать. Прости, – добавляет он и сжимает в объятиях крепче.
«Что он сказал? Любит? Не влюблён, а любит? Любовь отличается от влюблённости? Любит? Меня? Но он ведь мне сказал именно это! Почему я не могу ничего ответить и пошевелиться? Я не знаю, что отвечать. Любит? Любит? Любит?» – мысли сменяют одна другую с бешеной скоростью, время идёт, а я молчу и даже пошевелиться не могу, тело словно одеревенело.
– Прости, тебя это ни к чему не обязывает, я просто хочу, чтобы ты знала. Да, я раньше считал тебя странной, замкнутой девочкой. Я не понимал тебя, даже не пробовал понять. Наша встреча в том клубе гвоздями вбила тебя в мою голову! Да, вначале это было обычной мужской похотью, а потом… Потом я пропал. Ты перевернула мой мир с ног на голову, я закрываю глаза и вижу тебя. Да, ты скажешь, что времени прошло слишком мало, но разве у возникновения чувств есть свои временные ограничения? Хочу узнавать тебя больше и больше, хочу быть рядом, хочу хотя бы просто быть в твоей жизни!
Я развернулась боком к Дэвиду, насколько это вообще было возможно в моём положении, на моих губах появилась наиглупейшая улыбка: да, она сейчас именно такая, я это точно знаю.
– Когда я счастлива, мне хочется танцевать. И сейчас мне хочется танцевать. А ещё мне очень хочется, чтобы ты меня поцеловал…
Дэвид смотрел в мои глаза, его зрачки расширялись, а потом взгляд синих глаз упал на мои губы, и он впился в них поцелуем. Какие же вкусные и мягкие у него губы. Как же невозможно приятно их чувствовать. В теле начался настоящий ураган Катрина, он сносит все остатки разума и принципов. Я помню про Швабралину, но ничего не могу с собой поделать.
Дэвид уже давно отпустил поводья, лошадь стояла, а мы беззастенчиво целовались, забыв обо всём на свете и о Майкле в том числе, только бородатый о нас не забыл. Мы сильно отстали от него, вот он и вернулся за нами в самый неподходящий момент.
– Эм… Вы же вроде брат и сестра? – недоумённо спросил
