Каролина Фарр - Дом на могиле

— Понятно! Мы с Эдной Джоунз вчера говорили о старом доме на ферме. Она рассказала, что тоннель затоплен. Но у меня создалось впечатление, что его затопили много лет назад!

— Он и был затоплен, — подтвердил Джон. — В самом низком месте, недалеко от разрушенного дома. Когда я был мальчишкой, мы с ребятами лазили туда. На протяжении тридцати — сорока ярдов воды там было по пояс. Однако уверяю вас, Ллойд затопил тоннель на гораздо большее расстояние и гораздо глубже. Он тщательно изучил проблему уровней и отвел в тоннель воду из маленькой речки. Ллойд, предполагал, что потолок тоннеля рухнет и, когда это случится, уровень воды в речке вернется к прежней отметке. Он считал, что на это уйдет примерно год. Месяц назад я проверил тоннель и убедился, что он был прав. Потолок рухнул, перегородив ход, а вода в речке снова поднялась. Ллойд знал свое дело!

Я кивнула, задумавшись над его словами и над тем, что под ними подразумевалось. Но первой моей мыслью было: я должна немедленно предупредить Дина! Даже если после этого он снова усомнится во мне! Подводная экспедиция очень опасна! Однако любопытство продолжало меня терзать.

— Мне следовало бы догадаться, что вы не станете рисковать сокровищами музея, Джон!

— Спасибо, Дениз! — самодовольно отозвался он. — В подобных вопросах я действительно очень осторожен! — Он допил виски, поставил бокал и уставился на бутылку так, словно боролся с искушением изменить своей привычке и налить еще. В конце концов привычка победила. Джон с сожалением вздохнул и напомнил: — А теперь, полагаю, нам следует переодеться к обеду!

— Конечно! Но разговор о вашем друге Ллойде Мередите напомнил мне о портсигаре! Что вы решили с ним сделать? Записка хоть чем-то помогла?

— Записка? Ну, там было все так перепутано!

— Да, но ведь реставрация подобных предметов — ваша профессия! Я хотела спросить, не пробовали ли вы восстановить утраченный текст?

— А у вас и впрямь изобретательный ум! — восхищенно проговорил он, искоса поглядев на меня. — Записка не представляла никакой ценности, и я ее порвал. А портсигар собираюсь отослать сестре Ллойда. Уверен, ей будет приятно получить его. Не сомневаюсь, в свое время она напишет вам и поблагодарит за находку! Сестра Ллойда — очень воспитанный человек, каким был и он.

— Тогда я рада, что нашла портсигар. А вы не припоминаете, в какой связи в записке было упомянуто ваше имя и имя профессора?

— Вы запомнили текст? — небрежно спросил он. — Боюсь, я его забыл.

— Записка начинается словами: «Ллойд, я должна с тобой увидеться», а в конце этой строчки стоит ваше имя «Джон». Вторая строчка начинается словами: «По-моему, он сошел с ума», а в конце строчки — имя профессора «Скотт».

Джон улыбнулся:

— А у вас хорошая память!

— Было бы точнее сказать, что, когда я чего-то не понимаю, она не дает покоя моему уму!

— Понятно. — Он нахмурился. — Дениз, во второй строчке речь не могла идти о моем отце. Надеюсь, вы это понимаете? Психический срыв произошел с ним внезапно. Когда Ллойд потерял портсигар, отец был еще совершенно здоров. Когда писалась эта записка, он находился на самом пике своей карьеры, был признан и здесь, и в Европе! — Джон замолчал, словно его осенила какая-то догадка. — Дениз, перед этой фразой стоит мое имя. Вы считаете, что речь идет обо мне?

— Конечно нет!

— Тогда, что все это, по-вашему, значит?

Я пожала плечами:

— Вот это и озадачивает меня, Джон! Втайне я надеялась, что вы сможете отреставрировать записку так, чтобы удовлетворить мое любопытство.

— Тогда мне жаль, что я этого не сделал, Дениз. Но, по правде говоря, мне это не казалось важным. А теперь слишком поздно. Я бросил ее в камин у себя в комнате. Вы что-нибудь еще из нее помните? — Его светлые, почти бесцветные глаза внимательно изучали меня.

Спокойно встретив его взгляд, я ответила:

— По-моему, было что-то вроде «предательством... его отцу». А дальше: «Я воспользуюсь ходом... катер наготове».

— А! — протянул он. — Теперь наш предыдущий разговор приобретает некоторый смысл! Кажется, я знаю, что у вас на уме. Там также говорилось, что надо быстро исполнить какой-то план?

— Да, говорилось.

Джон засмеялся и покачал головой:

— И вы, как истинная женщина, незамедлительно подумали, что обнаружили доказательство заговора, направленного на то, чтобы украсть коллекцию отца? Проблема в том, что вы никогда не знали Ллойда. Он всегда работал над планами, проектами, чертежами. А еще у него был катер, на котором он рыбачил. Если речь идет о Ллойде, эти слова могут показаться совершенно невинными. Думаю, записку написала его сестра, одна из самых болтливых женщин, всегда изъясняющаяся весьма ярко. Она вполне могла сказать: такой-то и такой-то совсем, совсем сумасшедший! Вот так-то!

Я кивнула:

— Понятно. Подумаем лучше об обеде. Карен вскоре спустится выпить коктейль, а Рандолфа нет.

— Не напоминайте мне о Рандолфе хоть сегодня, — вздохнул Джон.

Обед прошел тихо. Джон казался мрачным и поглощенным своими мыслями. Карен сетовала на ветер и дождь и злилась на профессора, когда тот говорил со мной о работе вместо того, чтобы сочувствовать ей. Нас обслуживала миссис Хадсон, так как у Эдны был выходной. А Рандолф вообще не соизволил вернуться к обеду.

Я обрадовалась, когда смогла убежать в свою комнату. В камине ярко горел огонь, и не имело никакого значения, что на дворе холодно и ветрено, а дождь неистово барабанит в окно.

Глядя на огонь и время от времени помешивая поленья кочергой, я посочувствовала Карен Уайганд. Однако невесело ей здесь, замужем за человеком много старше ее, который к тому же большую часть семейной жизни проводит далеко от дома, в то время как она заточена в этом Алькатрасе. Живописная красота природы ей, должно быть, давно приелась, а светская жизнь здесь не более чем видимость.

Теперь я понимала, почему Рандолф ищет в деревне злачные места. Он, в отличие от Карен, предвкушает окунуться в море удовольствий, когда работа, которую мы делаем, будет выполнена и он получит часть своей «добычи», которая, как я поняла, должна достаться ему после всех отчислений от стоимости фондов музея на покрытие расходов на экспедиции и реставрацию коллекции. У Рандолфа здесь нет настоящих друзей. И нет ни увлеченности Джона, пи любви Джона к отцу. Рандолф свободен, как в общем-то свободна и я. Ну а Карен? После отправки коллекции начнется реставрация Уэруолд-Хаус, как исторического памятника. И Карен снова не будет свободна. Я не видела, как можно освободиться от цепей, которые держат ее в заточении, пока жив Скотт Уайганд. И даже подумала, что, может быть, профессор нашел Карен для своей коллекции, как один из драгоценных предметов из могил умерших царей. Я часто наблюдала, как он восхищался ею с той же холодной отрешенностью, с какой смотрел и на шумерский головной убор из золотых буковых листьев, восстановленный великолепной работой реставратора.