Александра Авророва - Весеннее сумасшествие

Я не ответила. И зачем только я дала Сергею Михайловичу обещание молчать?

— Твой самый большой недостаток — это упрямство, — продолжил Виталий. — Я бы посоветовал тебе не вмешиваться, но знаю, что все равно сделаешь по-своему. Так имей в виду — меня в это дело впутывать не надо. Я тебя не впутывал, так будь добра, и ты меня не впутывай. Ко мне даже менты уже перестали цепляться. Я был у любовницы, причем не только седьмого, но и пятого, и она это подтверждает. Конечно, моя красотка подтвердит все, что угодно, но есть еще отпечатки шин у нашей общаги. Она подвезла меня на своем мерсе. Только, дура, почему-то постеснялась подъехать к главному входу. У баб иногда бывают странные заскоки. Идти со мной в казино она не стесняется, а показаться нашим ей, видите ли, стыдно.

— Почему стыдно? — испугалась я. — Она что, какая-нибудь… то есть…

— Да успокойся, — засмеялся Виталий, — ни хвоста, ни рогов у нее нет. Сорокалетняя бизнес-вумен, вся из себя холеная и новорусская. А в глубине души — типичный совок, как и все ее поколение. Помнит времена, когда сама училась в институте, и боится, что наши девчонки нас обсмеют. А что они скорей уж мне позавидуют, поскольку сами мечтают ухватиться за богатого папика, ей в голову не приходит. Теперь студентки пошли продвинутые, это вам не застой. Короче, из-за этих ее бабских закидонов я наткнулся на труп. Возможно, умнее было сделать вид, будто ничего не видел, но я сразу подумал про следы — и оказался прав. Если бы я не позвонил ментам сам, а они нашли меня по следам, наверняка попытались бы навесить дело на меня. А теперь я чист.

— А во сколько ты возвращался? То есть нашел Марго… — с трудом выдавила я, ошарашенная довольно циничными откровениями. Виталий — альфонс? Или он искренне любит богатую пожилую женщину? Впрочем, о чем я — ведь параллельно он крутит романы с другими, помоложе.

— Без четверти двенадцать. А умерла она где-то в районе одиннадцати. Так, по крайней мере, уверяют менты. Только знаешь что, Машка! Перестань грузить себя посторонними проблемами. У тебя своих хватает.

— Что ты имеешь в виду?

— Да твоего Макса. Чем портить людям настроение разговорами про убийство, лучше побеспокойся о себе. Ты, надеюсь, понимаешь, что он непростой?

— А почему он должен быть простым? — холодно осведомилась я.

— Потому что ты у нас больно простая, — с раздражением ответил Виталий. Я еще раньше заметила, что Макс очень ему не понравился. — От меня шарахаешься, будто от сифилитика, а он, видите ли, книжный герой! А книжных героев не бывает, поверь моему опыту. Бывают мужики честные, вроде меня, а бывают притворщики, которые строят из себя героев. А нужно всем одно и то же, советую тебе это понять. Противно смотреть, как ты, будто последняя дурочка…

— Я же не рассказываю тебе, Виталий, на что противно смотреть мне, — прервала я. — Спасибо за кофе.

Я встала и выскочила в холл. Душу переполняли различные чувства. Главенствовало над всеми возмущение из-за Макса. Как Виталий смеет сравнивать его с собой? Как смеет утверждать, что им нужно одно и то же? Да сам бы на его месте давно попытался уложить меня в постель, а Макс на подобное даже не намекал! Я до сих пор не уверена, что его интерес ко мне выходит за рамки обычного доброжелательства. Я мечтала бы получить доказательства противного, однако их как не было, так и нет. Другое дело Виталий, глаза которого вечно шарят по твоему телу. А сам живет на содержании у женщины! Мужчина на содержании у женщины — что может быть недостойнее! Как его язык повернулся критиковать Макса!

Заботы о расследовании преступления отступили на второй план. Смутно мелькала мысль, что Виталий, по-видимому, не убийца, но сосредоточиться на ней не удавалось. В этот момент смятения со мною заговорила Алена.

— Хелло, Маша. Куда собралась?

Я уставилась на нее, словно баран на новые ворота. Я уже и забыла, когда она последний раз называла меня настоящим именем, а не Фросей. К тому же, вспомнив, что Виталий уверенно наградил Алену званием лесбиянки, я попыталась обнаружить в лице девушки следы этого загадочного порока. Или слово порок тут неуместно? Короче, ничего особенного я не замечала. Лицо как лицо.

— Да нет, никуда не собралась.

— Так поехали со мной.

— Куда?

— В Дом кино. Там сегодня будет весь бомонд.

— Но уже десятый час! — напомнила я.

— Да. Как раз скоро закончится фильм, и можно будет пообщаться. Ты ведь, по-моему, ни разу со мною туда не ездила?

Доброжелательный тон вечного врага меня просто обезоружил. Нехорошо отвергать предложение о мире, правда? Хотя мне вовсе не хотелось в Дом кино. Если честно, я боюсь подобных заведений. Абсолютно не умею вести себя в светском обществе и вряд ли когда-нибудь научусь. Но отказаться означало снова встать на тропу войны. К тому же я совсем недавно сокрушалась, что Алена не станет отвечать на мои вопросы, связанные с убийством Марго. И вот сама судьба неожиданно предлагает удобный случай. Алена зовет пообщаться! Наверное, смерть подруги ее переродила? Не исключено, что бедная девочка, как и я, безуспешно пытается вычислить преступника и теперь хочет объединить наши усилия. Ведь она заинтересована в выяснении истины куда больше, чем я. Представляю, как она должна терзаться! Неужели я откажу ей в помощи?

Пока я так размышляла, мы уже оказались на крыльце, и Алена привычным жестом подняла руку, останавливая автомобиль. Только внутри него под удивленным взглядом шофера я сообразила, как странно выгляжу.

— Погоди, Алена! — быстро воскликнула я. — Мне ведь надо зайти домой переодеться. И взять куртку. И деньги.

Кафе, где подхватила меня спутница, располагается на первом этаже нашего общежития, и мы посещаем его запросто, в домашнем. Я вдруг вспомнила высказывания Марго о моей одежде и реакцию на это Светки с Нелькой. Наверное, опрометчиво отправляться в светское общество в старых брюках и не менее старом свитере, зато без пальто и без кошелька, сжимая в кулаке три рубля сдачи за кофе.

— Не будь провинциальной, — пожала плечами Алена. — Зачем куртка, раз мы на колесах? А деньги есть у меня.

Сама она тем не менее была в меховой накидке. Однако обращать на это ее внимание уже не имело смысла — мы вовсю мчались по проспекту. Господи, какая я дура! Надо было сразу выскочить из машины, а теперь поздно. Мне даже нечем заплатить за обратный путь. Скорее всего, еще три дня назад я восприняла бы ситуацию спокойнее, но разговор с соседками по комнате, завершившийся моими слезами, был жив в памяти и терзал меня. Позориться перед бомондом не хотелось.

Впрочем, выбора не было. Вскоре мы стояли перед вертушкой, и Алена, улыбаясь, сообщала: